Не успели мы себя объявить парой, а он уже в компрометирующей ситуации был замечен. Неважно, что между ними ничего не было. Между мной и Евгением тоже ничего не было, когда на следующий вечер я согласилась сходить искупаться в озере с ним. И неважно, что купалась я в футболке и шортах. Все равно кто-то донес. Багиров не кричал и не злился, отделался холодным предупреждением: «Аля, если ты хочешь, чтобы я его утопил, продолжай в том же духе!».

— Что плохого в дружеском купании? — надеясь на то, что он уловит намек.

— Он на тебя смотрит далеко не как друг!

— Хорошо, с Евгением больше не пойду плавать, — пожимаю плечами. — Найду того, кто смотрит на меня, как друг!

Багиров на это ничего не ответил. Сверкнув зло глазами, развернулся и ушел.

После того купания мое пребывание в санчасти стало строго регламентировано и под личным контролем командира. Теперь он сам водил меня на озеро. Когда я выходила в одной футболке и трусиках из воды, Яр скидывал одежду и бросался с разбега в холодную воду.

Я знала, что он запрещал ребятам приближаться, когда я купалась, поэтому смело поворачивалась к нему спиной и принималась выжимать футболку. Чувствовала на себе его горячий взгляд, который не оставлял и меня равнодушной, но я не поддавалась этим ощущениям...

Алеста

— Поехали, — Багиров отдает команду Мечнику, захлопнув дверь, на меня даже не смотрит.

Обида царапает тонкими коготками. Сама где-то виновата. Почему я не могу общаться с ним легко и непринужденно, как с другими ребятами? Почему мне нужно постоянно видеть его эмоции? Увлеклась Яром. Позволила чувствам прорасти в сердце. Отсюда все проблемы. Вот и хочется его постоянно злить, только плохо от этого и мне.

Прижмет ночью во сне к себе, и я растекаюсь приторной патокой, себя не узнаю, но из объятий не вырываюсь – не потому, что мы пару продолжаем изображать, а потому что в его объятиях спокойно, страх исчезает. А страхи дают о себе знать. Часто от кошмаров просыпаться стала. Боюсь кого-нибудь из ребят потерять, все они мне стали очень дороги.

— Алька, как только отдохнем, я хочу реванша, а то разорюсь на твоих желаниях, — произнес Артем, посмеиваясь. Мои губы растянулись в улыбке.

Ставки я не делала, как ребята, но азарт привлекал. На передовой особо заняться нечем, когда тихо и не стреляют. С Мечником мы играли на простые желания в морской бой. Для листка бумаги с ручкой всегда можно было найти место в кармане. Последнюю игру мы закончили как раз перед вчерашним боем. Иногда наши морские сражения растягивались на два дня. Сделав по паре выстрелов, мы возвращались к своим обязанностям. Столкнемся где-нибудь – и снова уделяем несколько минут игре. Была в этом своя военная прелесть. Чувствовала себя адмиралом, который рассматривает карту боя и выстраивает стратегию на следующий залп огня по вражеским кораблям. Вряд ли это нравилось Артему так же, как мне, но он поддержал затею. Теперь у нас было с ним что-то общее – морской бой.

— Никаких реваншей, пока не принесешь малиновое варенье, — не скрывая улыбки.

Я знала, что варенье есть у Андрея Егоровича, его нужно было только обменять. Я никогда не просила ничего невозможного. Да и вся банка мне была не нужна, грамм сто – намазать на хлеб и выпить с чаем. Тут, на войне, начинаешь ценить простые вещи.

— Вредная. Вот выиграю я, такое тебе загадаю, — наши взгляды встретились в зеркале заднего вида, Мечник щурил глаза и играл бровями.

— Во что играете? — в разговор вклинивается Багиров. Сложно сказать, в каком он расположении духа.

— Не поверишь, командир, но Алька меня уже четыре раза в морской бой с разгромом обыграла, — все еще удивляется разгромному счету Артем, а я сижу довольная, будто что-то значимое выиграла.

— Поддаешься, что ли?

Вот же гад! Что значит поддается? Не верит, что я могу обыграть?

— Сам сыграй, если такой умный, — ухмыляется Мечник. Я-то точно знаю, что он ни разу не поддался.

— Аля, сыграешь со мной? — не поворачивая головы, интересуется Ярослав. Интуиция из-за недосыпа вяло сигнализирует, что, возможно, не стоит ему доверять. — Струсила? — поддевает Ярослав. Я не вижу его лица, но почему-то представляю его очень самодовольным.

Ладно, если выиграю, заставлю его принять мои правила, зря я, что ли, два раза список составляла? Первый список Багиров даже читать не стал. Увидел первый пункт – «никаких поцелуев» – и сразу его порвал со словами: «Пиши новый». Новый лежал в моих вещах в блиндаже, некогда было его зачитать, в руки давать больше не буду.