Тут я понял, что, невзирая на проявленную любезность, начальник Особого отдела не доверял мне до конца и наверняка потребовал у руководства прислать кого-нибудь, знающего меня в лицо.

— Так точно! — гаркнул Валуев. От его рыка в окнах мелко задрожали стекла. — Это Игорь Петрович Глейман, двадцать четвертого года рождения.

— Где и при каких обстоятельствах вы познакомились? — не унимался дотошный особист.

— Двадцать шестого июня сего года. Он помог моей группе отбиться от немецких войск! — В голосе Валуева почувствовались нетерпеливые нотки.

— Да, вроде бы всё совпадает… — пробормотал Лукашин. — Ладно, можете его забирать, я с ним закончил.

— А протокол подписать? — пошутил я.

— Игорь, не ерничай! — рассмеялся особист. — Забирай свои стволы, магазины и патроны вон в том ящике в углу.

Я неторопливо опоясался, поправил ножны. Достал из упомянутого ящика магазины к пистолетам и винтовке, зарядил оружие. «Парабеллум» убрал в кобуру, «Астру» сунул в карман, «АВС» перекинул через плечо. Что еще забыл?

— Товарищ бригкомиссар! А мои документы?

— Точно! — Лукашин хлопнул себя по лбу. — Вот они, забирай! И это… желаю удачи, товарищ Глейман!

— Спасибо! — Я крепко пожал протянутую руку комиссара. — И вам удачи!

На улице нас ждала машина — нечто мною до сих пор невиданное: длинный черный лимузин, явно несоветский — на капоте красовался серебряный лебедь с изогнутой шеей. Это еще что за шедевр автомобилестроения? Я даже остановился, чтобы внимательно рассмотреть машину.

— Нравится? — с чувством гордости спросил Петя. — Это «Паккард». Личная машина начальника Республиканского управления госбезопасности! Видишь, как тебя ценят, пионер⁈

— Я подозреваю, что в другую машину ты бы, Петя, и не поместился!

— Отож!.. — хмыкнул Валуев. — Не в полуторке же мне трястись! А у этого такой мягкий ход — ни одной колдобины не чувствуешь! Давай садись, ехать пора, стемнеет часа через два!

Я залез на заднее сиденье, мгновенно утонув, как в пуховой перине, в объятиях мягкого кожаного сиденья. Н-да, тут явно не поролон под обивкой, а какой-нибудь конский волос. Валуев уселся рядом с водителем. Первый раз после переноса я не услышал при запуске двигателя визгливых ноток — американский мотор рычал мощно и солидно.

— Слышь, пионер! — Петя повернулся ко мне: — Нам почти час ехать. Если хочешь — подремли. Приспичит по нужде — скажи заранее, не терпи.

— А если немцы опять нападут? Я уже как-то привык — всякий раз, когда куда-то еду, они нападают…

— Если на нас нападут — я тебя разбужу! — улыбнулся Валуев. — Давай, Василич, трогай!

И Василич тронул. Я даже не заметил начало движения — просто дома вдруг поплыли мимо меня с нарастающей скоростью. Петя не обманул — подвеска оказалась мягкой — тяжелый лимузин буквально парил над дорогой. О наличии буераков свидетельствовало лишь легкое покачивание кузова. Оно убаюкивало, и минут через пять я начал отчетливо клевать носом. Решив, что нет смысла бороться со сном, раз на страже бдит такой опытный боец, как Петя, поудобнее пристраиваю винтовку и кобуру, откидываюсь на спинку и закрываю глаза. Засыпаю почти мгновенно. Последней мыслью, проскочившей в голове, было: «Не дай бог опять…»

Глава 12

Видимо, лимит неприятностей исчерпался — до точки назначения мы добрались без происшествий. Проснулся я не от выстрелов, а от тишины. В машине никого не было, за окнами сгущались летние сумерки. Осторожно выбравшись из лимузина, оглядываюсь по сторонам, на всякий случай держа «АВС» наготове. Но вокруг удивительно спокойно: «Паккард» стоит возле длинного двухэтажного здания с надписью на фронтоне «Киев», а чуть ниже и более мелкими буквами — «Аэропорт». Добрался все-таки… Не по воздуху, так по земле.

Где-то в полукилометре от аэровокзала стояли транспортные самолеты, похожие на виденные мной в военной хронике «Дугласы». А чуть дальше виднелись целые ряды явно военных машин — двухмоторных бомбардировщиков, истребителей, еще каких-то небольших самолетов. И совсем на пределе видимости угадывались настоящие гиганты — четырехмоторные, утыканные стволами пулеметов. Особого оживления на летном поле не наблюдалось — возле техники возилось два десятка человек. Видимо, все полеты на сегодня уже закончились.

Ни одно окно аэровокзала не светилось, но, приглядевшись, я догадался, что изнутри они завешены плотными шторами — соблюдалась светомаскировка. Постояв пару минут возле автомобиля в раздумьях куда идти, решаю прогуляться за угол здания, чтобы справить малую нужду. Но не успел я отойти от «Паккарда» и на десять шагов, как из густой вечерней тени у стены выступила фигура с винтовкой.

— Стой! — сказал часовой. — Туда нельзя!

— А куда можно?

Красноармеец пожал плечами и отступил в тень, практически сразу став невидимым.

Я тоже пожал плечами и вернулся к лимузину, решив подождать — рано или поздно обо мне вспомнят. И точно, через пару минут от центрального входа в аэровокзал ко мне подошел незнакомый пожилой дядька в выцветшей гимнастерке с «голыми» петлицами рядового.

— Проснулся уже? — участливо спросил боец.