— Да! — я малость оторопел.

И только когда красноармеец открыл левую переднюю дверцу лимузина и нырнул внутрь, я догадался, что это водитель, названный Валуевым «Василичем». Поковырявшись полминуты в салоне, Василич вылез и сказал:

— Мы уже полчаса назад приехали, а Петька не велел тебя будить. Мол, умаялся парень, пусть отдохнет.

— А где он сам? В смысле? Где сержант Валуев?

— Там! — Василич показал пальцем на здание аэровокзала.

Содержательный ответ, ничего не добавить… И что мне делать? Снова ждать?

— Мне его самому искать, или он выйдет?

— Не знаю, парень, не знаю, — качнул головой Василич. — Я простой шо́фер, кто же мне чего скажет!

Хм, простой шоферюга… Личный водитель САМОГО начальника Республиканского управления не может быть ПРОСТЫМ! Хотя в принципе это ситуацию не меняет — мне сейчас без разницы, действительно ли Василич не владеет необходимой информацией или по каким-то причинам косит под дурачка… Ладно, подожду. Вот только мочевой пузырь настойчиво требует освобождения. Остается только пожалеть, что я не собачка, могущая задрать ножку где угодно. Терпи, Игорек!

В таком состоянии меня и застал Валуев — практически уже подпрыгивающего на месте от нетерпения. Сразу сообразив, в чем дело, Петр рассмеялся:

— Что, пионер, припекло?

— Издеваешься?

— Пойдем, покажу тебе место для культурного отдыха, — развеселился сержант.

Мы быстро пошли к центральному входу. Я с трудом уговаривал себя не бежать вприпрыжку. Возле дверей дежурил еще один часовой. Впрочем, обошлось без пароля и проверки документов. Видимо, Валуева здесь уже знали в лицо. Данное нарушение Устава караульной службы играло мне на руку: ожидать еще хотя бы пару минут — настоящая катастрофа!

Сразу за дверью находился большой зал, в мирное время служащий накопителем перед посадкой. Сейчас здесь стояли койки и деревянные нары, на которых сидело и лежало почти двести человек. Почти у всех военных были голубые петлицы. В воздухе висел густой запах немытых человеческих тел и нестираных портянок. Петр, схватив меня за руку, решительно двинулся через этот лабиринт к боковому проходу, ловко маневрируя между отдыхающими военными.

Мелькнули билетные кассы с невысокими стеклянными барьерчиками, за ними прямо на стене висели разноцветные, синий и красный, ящики причудливой формы с надписью «Почта С. С. С. Р». Потом мы через широкую дверь, охраняемую очередным часовым, попали в коридор, уводящий куда-то в глубины аэровокзала. По сторонам промелькнуло два десятка дверей с белыми и красными табличками. Похоже, что Петя привел меня в служебную зону аэропорта. Длинный коридор закончился тупиком, возле которого и оказалась дверь, ведущая в «место культурного отдыха». Мне опять повезло: это, судя по относительной чистоте, тоже, как и в деревне у особистов, оказался «офицерский» туалет. Белый кафель, белая сантехника, медные краны, зеркала в деревянных рамках. Впрочем, привычные унитазы или писсуары отсутствовали — вместо них в полукабинках красовались слегка видоизмененные «очки», оправленные в фаянс.

Фух! Успел! Отлив и вымыв руки, я предстал перед насмешливым взглядом сержанта.

— С облегченьицем, пионер! — поздравил Валуев, ехидно улыбаясь. — Предупреждал ведь: не терпи, по пути бы остановились.

— Да мне только здесь и приспичило! — попытался оправдаться я. — Ты слишком долго отсутствовал!

— Всего лишь минут сорок… Тебя велено отправить в Москву ближайшим «бортом», вот я и ходил договариваться.

— Договорился?

— Конечно, — серьезно ответил Валуев. — Транспортный «ПС-84» [67] улетает через полтора часа. Мне, уж извини, ждать его некогда, но я нашел кому поручить за тобой присмотр. Здесь, при штабе авиадивизии, наш представитель сидит. Вот он тебя на самолет и посадит. И ручкой помашет. А в Москве тебя встретят.

— Спецшкола в Москве находится?

— В Подмосковье! Я сам ее заканчивал. Учти, учиться там очень тяжело. И физически, и… так, — предупредил Валуев. — Но зато после выпуска… Впрочем, сам всё узнаешь. Ладно, пойдем, я тебя в зал ожидания провожу.

— В эту… казарму? — Вспомнив запах портянок, я непроизвольно поморщился.

Моя гримаса не ускользнула от внимания сержанта. Петр рассмеялся и хлопнул меня по плечу:

— Не боись, пионер! Ты теперь особо ценный сотрудник. Для тебя приготовлено отдельное помещение.

И сержант подвел меня к одной из многочисленных дверей «магистрального» коридора. На ней красовалась белая эмалированная табличка с надписью: «Кабинет № 17. Отдел гужевых перевозок». Щелкнув большим фарфоровым выключателем, Валеев зажег небольшую «люстру» — обычную лампу с жестяным абажуром, огляделся и радостно сказал:

— Не обманул меня Николай. Практически номер «люкс»! Тут и поспать можно, если вдруг вылет «борта» задержат.