— Дальше стало кисло — я самонадеянно попер по лесу в поисках остальных диверсантов. И вроде бы уже увидел еще один пулеметный расчет, но тут мне прилетело по голове прикладом. Как выяснилось позже, там в боевом охранении здоровенный фельдфебель стоял. Он же, по словам его командира, и Жиленкова пристрелил. Очнулся я часа через два. Надо мной немцы стоят, решают, что со мной делать. Взяли с собой в лагерь. Там отвели на допрос к капитану.

— Гауптман Кригер? — заглянув в немецкий доклад, спросил Лукашин.

— Хер знает, как его зовут! Он не представился, но подчиненные обращались к нему «господин капитан». Он пытался меня допрашивать, но я сыграл под дурачка — мол, знать ничего не знаю. Шел по лесу, а тут стрельба. С русским языком у него не очень хорошо, он из моих глупых ответов почти ничего и не понял. Но решил, что командование разберется, и приказал отправить меня в тыл. Тут как раз прилетел самолет…

— Ага, вот мы и до самолета добрались! — обрадовался Лукашин. — А как он там приземлился? Там же сплошные леса!

— Я сам в шоке! Вроде бы совсем небольшая полянка. Но ему для посадки шестидесяти метров хватило! А для взлета и того меньше!

— Надо будет съездить к саперам, посмотреть на этот чудо-самолет!

— К каким саперам? — удивился я.

— Так он рядом с расположением саперного батальона упал! И они его уже на свой счет записали! — улыбнулся особист. — Ох и вставлю я им хор-р-р-рошего фитиля за такие приписки! Но давай вернемся к твоему рассказу. Прилетел самолет и…

— Немцы начали его разгружать. Да там и было-то всего с десяток ящиков. Я незаметно стырил пару гранат — они меня за комбатанта не считали и постоянно не контролировали!

— Большая ошибка! — рассмеялся комиссар.

— Угу! — кивнул я. — Посадили меня в самолет. Напротив раненый диверсант сел, его к своим эвакуировали. Он слегка сомлел в самом начале полета, и я его зарезал.

— Немцы тебе и нож оставили? — как-то ненатурально удивился Лукашин.

— Щепкой в шею попал! — объяснил я. — Потом взял у него пистолет, приставил летчику к голове и велел везти в Киев. Он вроде бы сначала повез, и нас даже наши истребители где-то по пути встретили.

— Да, я звонил в штаб ПВО — интересовался, что у них в воздухе происходит и откуда мог парашютист выпрыгнуть. Там подтвердили, что дежурное звено наших «Мигов» засекало в небе неизвестный легкий самолет. Но потом их атаковали «мессеры», и контакт был потерян.

— «Мессеры» прямо на моих глазах командира звена сбили! Вы не знаете, что с ним?

— Потери мне не докладывали!

— Жаль! — качнул я головой. — Как только прилетели немецкие истребители, пилот взбрыкнул — начал виражи крутить, сволочь! Меня чуть из самолета не выбросило. Я с перепугу пальнул несколько раз…

Лукашин достал принесенную сержантом бумажку и прочитал вслух:

— В кабине обнаружены два тела… Множественные пулевые ранения… В шее торчит большая щепка… Опять всё совпадает!

— Вы меня постоянно проверяете, что ли? — как бы даже и обиделся я.

— Нет, что ты! — махнул рукой Лукашин. — Извини, просто привычка сопоставлять данные из разных источников.

— Хорошо, а то я уже подумал… ну, в общем, это уже конец истории — я снял с пилота парашют и выпрыгнул. Дальше вы уже знаете.

— Самолет, кстати, почти и не пострадал при падении! — добавил Лукашин. — Он вроде бы даже и не упал, а практически приземлился. Так что внутри всё в целости и сохранности осталось.

— Не растащат?

— Нет, там командир грамотный, из кадровых. Он не допустит, уже и пост выставил…

— Ну, будем надеяться…

Внезапно в прихожей возник шум: кто-то громогласным голосом требовал немедленно провести его к начальнику Особого отдела.

— Миша, что там происходит? — крикнул Лукашин.

Вместе со старшим сержантом в комнату ввалился и обладатель громоподобного голоса — смутно знакомая личность, внушающая уважение своими габаритами: молодой парень, выше двух метров ростом, затянутый в серую коверкотовую гимнастерку с малиновыми петлицами. На голове чудо-богатыря красовалась фуражка с «васильковым» верхом. Даже рослый и широкоплечий Миша как-то потерялся на фоне этого человека-скалы. Ё-моё! Так это же сержант госбезопасности Петя Валуев, напарник Хуршеда Альбикова, участник событий трехдневной давности.

— Здравия желаю, товарищ бригкомиссар! — пророкотал Валуев. — Здорово, пионер!

— Привет, Петя! — откликнулся я, пока Лукашин пытался сообразить, что сие стихийное бедствие означает.

— А вы кто такой? — наконец нашелся особист.

— Сержант госбезопасности Петр Валуев. Прибыл из Республиканского управления ГБ, чтобы забрать этого гаврика! — вытянувшись в струнку (и едва не задев при этом головой потолок), доложил Петя. И, сделав пару шагов (моментально оказавшись возле стола), протянул комиссару удостоверение и несколько бумажек.

— Вы можете подтвердить личность данного человека? — спросил Лукашин, внимательно ознакомившись с сопроводительными документами.