Полежав несколько минут, просто наслаждаясь тишиной и видом звездного неба, приподнимаю голову и осматриваюсь. Почти угадал — метрах в десяти действительно горит костер, но возле него не видно огромной фигуры Свистунова, да и голос Стерха доносится с другой стороны. С некоторым затруднением поворачиваю голову на звук — разведчики в компании Альбикова и Гайдара стоят возле припаркованного под деревом броневика. Степа рассказывает что-то смешное, энергично жестикулируя, а трое его собеседников периодически смеются. Правда, капитан своим хохотом всех заглушает.

— О, очнулся наш герой! — первым заметил мои шевеления профессионально глазастый Свистунов. — Здорово, Игорек! Видать, нам на роду написано с тобой пересекаться!

— И тебе не хворать, товарищ капитан! — как можно более жизнерадостно ответил я. Однако вышло хреново — вместо слов из глотки вылетел какой-то сиплый клекот.

— Эге, да ты, парень, что-то совсем… — озабоченно произнес Свистунов и, обернувшись, крикнул в темноту: — Марина! Мари-и-и-иина-а-а-ааа! Иди сюда, твой герой очнулся!

Со стороны смутно видневшихся невдалеке броневиков быстрым шагом приблизилась тонкая женская фигурка.

— Марина⁈ — оторопел я. — А ты-то что тут делаешь?

— Так она с моей ротой увязалась, еще два дня назад! — доложил Свистунов, единственный из присутствующих расслышавший мой шепот. — Еще когда мы ребятишек с хутора забирали. Сказала, что фашистов хочет бить. Мы ее санитарным инструктором определили пока…

— Я ведь два курса медучилища окончила! Вполне могу фельдшером работать, — с толикой законной гордости сказала Марина. Девушка присела рядом, деловито задрав на мне рубаху. — А ты, Игорь, я смотрю, совсем себя не бережешь! И как ты только собрался свое обещание выполнять?

И она строго посмотрела на меня, словно это я был виноват во всех своих многочисленных контузиях.

— Какое обещание? — заинтересовался капитан.

— Он поклялся, что перебьет всю немецкую танковую дивизию, — с улыбкой ответила Марина, легкими постукиваниями проверяя рефлексы нервных узлов.

— Серьезно? — Из-за спины здоровяка капитана выдвинулся профессионально любопытный нос Гайдара.

— Нет, бля, пошутил, — усмехнулся я, надеясь, что корреспондент не разберет мой шепот.

— Он вообще парень серьезный, — добавил подошедший на шумок Альбиков. — Если что обещал — непременно сделает! А мы ему поможем. И почин уже положен!

— Это после того случая у поезда, да? — сообразил Свистунов. — Да там не только эту дивизию…

— Вы мне лучше скажите, что произошло? — невежливо перебил я капитана. — Кто на нас напал? Немчура опять прорвалась?

— Нет, слава труду, это не прорыв! — успокоил Альбиков. — Похоже на разведывательно-диверсионную группу.

— Ничего себе РДГ, — скептически хмыкнул я. — Нападать на целую колонну, прикрываемую легким броневиком! Совсем эти суки оборзели!

— Это точно! — машинально кивнул Хуршед, тут же глянув на корреспондента и Марину. Затем, после паузы, сержант глазами попеременно указал мне на них, намекая «меньше матерись», и продолжил: — Судя по следам, их рыл полста было. Четыре пулемета… Если бы разведчики на подмогу не подоспели — лежать бы нам всем…

— А чего, кстати, они тут делали? — только сейчас сообразил я. — Мы ведь в своем тылу. Или уже нет?

— Да в тылу, в тылу… пока… — успокоил Хуршед, снова нервно оборачиваясь на Гайдара.

— Нам приказ дали дорогу на Житомир проверить, — пояснил Свистунов. — На делегатов связи несколько раз нападали. Может, как раз вот эти… а может, и другие… тут и местные чего-то возбудились… Не все, конечно, но… В соседней роте ефрейтор зашел в хату водички попить и… пропал!

— Местное население относится к бойцам Красной армии враждебно? — немедленно спросил Гайдар, доставая из планшета блокнот и карандаш.

— Тут недалеко одна деревенька есть… Так там колхозники немцев с хлебом-солью встретили, тут же своего председателя насмерть забили, его сына-комсомольца повесили! — в сердцах сказал я.

— Вот как? — невпопад обронил Гайдар, строча карандашом в блокноте. — Предали, получается, Советскую власть?

— Да в той деревне целая организация была! С тридцать девятого года фашистов ждали! — пояснил я и добавил, хмуро глянув на Альбикова: — Куда только НКВД смотрел?

Альбиков незаметно пожал плечами: мол, а я здесь при чем? И верно — он-то лично не виноват. Хуршед простой боевик, а не местный оперативник. Однако горечь никуда не делась — все равно ведь не доглядели, упустили предателей.

Пока мы «мило» болтали, Марина успела провести беглый медосмотр моего бренного тела и встала с травы, отряхивая юбку.

— Жить буду? — с усмешкой спросил я.

— Конечно, — решительно кивнула девушка. — Тебе еще обещание выполнять! И попробуй только погибни! Товарищи, вы бы… отошли. Игорь еще очень слаб, а вы его разговорами беспокоите.

Свистунов, подмигнув мне (мол, строгая у нас медсестричка), развернулся и зашагал к костру, увлекая за собой Гайдара и Альбикова. А Марина снова присела рядом, бездумно глядя куда-то в темноту.

— Ты, это… вообще как? — поинтересовался я, любуясь ее точеным профилем, ярко подсвеченным пламенем. Давненько я не сидел с молодой девушкой ночью в лесу… Да, лет двадцать не сидел…