— Нормально, — машинально ответила Марина, однако, противореча словам, ее красивое лицо передернулось гримасой страдания. Видимо, вспомнился недавний ужас… Затем, очнувшись, девушка перевела взгляд на меня: — А вот тебе явно нужен длительный отдых! Сейчас я позову ребят, и они тебя накормят, а потом спать. Иначе не то что до Москвы — до Киева не доедешь!

— Мне бы для начала попить и оправиться.

— Сейчас организуем!

Марина встала и ушла к костру. И вместо нее через полминуты объявились Барский с Зеленецким. Они напоили меня теплой водой из фляги и отвели «в кустики» по отточенному сценарию. Похоже, что мы становимся единой командой, хе-хе… Затем накормили заправленной тушенкой перловой кашей и снова бережно уложили возле костра на свернутом куске брезента, остро пахнущем бензином.

Убаюканный сытной едой и относительным покоем, я погрузился в нормальный сон, мысленно пожелав себе спокойной ночи. А то вырубаться от потери сознания в последние дни приходилось гораздо чаще, чем просто спать.

Проснулся в серых рассветных сумерках от рева заводимых двигателей броневиков и зычных команд капитана Свистунова. И непонятно, что звучало громче — капитан явно перекрикивал маломощные движки. Разведчики быстро, но без суеты, собирались в поход. Видимо, ночь прошла спокойно. На войне и это — немалое счастье. И что еще более ценно — тело болело во многих местах. Значит, живой…

И боль была… домашняя. Как от отлежанной на комковатом матрасе задницы. И верно — спал я практически на голой земле, вот бока и отлежал. Попытался встать… Получилось! Покачиваясь на отвыкших от нагрузки ногах, добрел до ближайшего деревца и, опираясь одной рукой на ствол, пописал, с удовлетворением отметив про себя, что если буду выздоравливать таким темпом, то скоро смогу скакать, подобно молодому козлику.

Вот с завязками штанов опять приключилась беда — отсутствие нормальной ширинки на молнии способно испортить жизнь гораздо сильнее вражеских пуль. Развязать-то я их развязал, а вот завязать одной рукой… За этим увлекательным занятием меня и застукали друзья. Четкими, отработанными за пару прошедших дней движениями Макс и Мишка привели мою униформу в практически уставной порядок и сопроводили к костру для завтрака. Где уже сидели Альбиков, Гайдар и Вондерер с Барковым. Два уголовника разместились поодаль, охраняемые одним конвойным.

Разведчики мехкорпуса, видимо, успели поесть раньше, так как спокойно сновали вокруг, не обращая на нас внимания. Однако едва я успел поднести ко рту первую ложку традиционной перловки, как ко мне подошел Степан Стерх, неся в руках длинный сверток.

— Здорово, Игорек! — весело скаля зубы, приветствовал сержант. — Я давеча твой винтарь прибрал, а раз уж такая оказия случилась, что дорожки пересеклись… то вот, держи!

И Степан достал из промасленной мешковины «АВС-36». Ё-моё! А я уже и думать про нее забыл! Хорошо мне эта винтовочка помогла, когда я немецкий «шверпункт» на переезде громил. Это же практически ручной пулемет.

Я бережно принял из рук Стерха полюбившееся оружие, краем глаза заметив, что Гайдар смотрит на меня с грустной улыбкой на губах.

— Спасибо, Степа!

— Да чего там, Игорек, — махнул рукой сержант. — Ты не сомневайся, винтарь в полном порядке, наш оружейник его проверил. Вот магазины запасные держи… Эти два я на огородике подобрал, где ты два минометных расчета прикончил. Эти два на тебе были, а эти три нам ребята из мотострелкового полка подарили… за пять банок тушняка… Ха! И патронов командир велел тебе две сотни отсыпать. А то вдруг опять… вас кто-то обидеть захочет, а ты с одним пистолетиком…

— А вот чтобы их никто не обидел, как ты выразился, поступаешь в распоряжение товарища Альбикова, — раздался из-за спины голос капитана Свистунова. — Догонишь нас потом в Ровно. Понял, сержант? Сопроводишь товарищей до Житомира, а то у них почти всю охрану выбили, и пулей назад!

— Есть, тарщ командир! — снова расплываясь в немотивированной улыбке, бодро ответил Стерх.

— Товарищ сержант госбезопасности, отойдем? — обратился Свистунов к Альбикову.

— Конечно, товарищ капитан! — кивнул Хуршед, отставляя в сторону котелок и поднимаясь с места.

Командиры отошли на двадцать шагов и принялись что-то обсуждать. Однако совещание не заняло много времени, видимо, самые главные вопросы они решили еще вчера. Через минуту Свистунов и Альбиков вернулись к костру. Впрочем, капитан тут же ушел к своим бойцам, бросив на прощание:

— А еще я вам санитарку оставлю, а то у вас трое раненых…

— Спасибо, капитан! — крикнул Хуршед в широкую спину разведчика. Тот только рукой махнул.

Двигатели броневиков взревели на высокой ноте, и через минуту, обдав нас на прощание синим бензиновым выхлопом, пять шестиколесных боевых машин покинули лесок. Стерх проводил товарищей грустно-растерянным взглядом, видимо, не привык действовать автономно, без своего подразделения. Но уже через несколько секунд Степа улыбался во всю ширину рта — его веселый нрав одержал очередную победу.