Спецколонна состояла из пяти полуторок, небольшого автобуса, почти копии того, на котором Жеглов преследовал Фокса [8] , и броневичка, размером чуть больше «Лады Калины». Я, привыкший к совсем другим размерам бронетехники, посмотрел на нашу «ударную силу» с большим сомнением: да его же можно ногой опрокинуть! Наш доморощенный эксперт Миша Барский назвал это чудо инженерной мысли «БА-20».

В одной из полуторок сидели давешние уголовники, взятые нашей группой на заброшенном хуторе. Их охраняли четыре бойца с винтовками. Остальные грузовички оказались заполнены объемистыми мешками из зеленого брезента, горловины которых были замотаны проволокой с болтающимися пломбами. Видимо, это и есть тот самый «спецархив».

Устроились с комфортом в автобусе — мне постелили на пол пару одеял. Вскоре привели четверых пленных. Знакомыми оказались двое — гауптман-абверовец фон Вондерер и пехотинец-фельдфебель Шарбейтер. Оба посмотрели на меня как на страшного кровожадного монстра, только что на их глазах съевшего парочку христианских младенцев. Запомнили, суки! Я улыбнулся поганой немчуре как можно более приветливо — Шарбейтера от моей милой гримаски аж перекосило.

Конвоиры, двое здоровенных парней с двузубыми «пилами» на петличках, в фуражках с васильковыми околышами, хмуро покосились на нашу троицу усталыми глазами давно не спавших людей. Но, видимо, имели насчет нас некие инструкции, поскольку, ничего не сказав, кивнули в знак приветствия и, зафиксировав немцев наручниками к сиденьям автобуса, сели напротив, положив на колени тяжелые автоматы с круглыми дисками. Опять-таки не «ППШ», а, как я уже успел узнать, «ППД». Хотя, на мой взгляд, они отличались только формой и размерами дырочек на кожухе [9] .

Сразу за ними в автобус впорхнул Альбиков. Первым делом проверив наручники пленных, он внимательно оглядел салон и, видимо, удовлетворившись осмотром, довольно кивнул и вполголоса представил нам конвоиров:

— Сержанты Барков и Яковенко. Если что вдруг понадобится — обращайтесь к ним! Однако рекомендую делать это только в самом неотложном случае. Сами видите — мужики на работе, и отвлекать их пустяками не нужно. Поедете с минимальными остановками, поэтому покурить и оправиться надо заранее. У вас есть еще минут пять — семь — звонил подполковник Глейман и просил немного задержаться. Так что, ребята, идите!

Последнее явно адресовалось Мишке и Максу. Хуршед расчищал плацдарм к прибытию моего «отца». Ребятишки понятливо кивнули и вышли из автобуса.

— Я поеду в головной машине, — сообщил Альбиков и, ободряюще похлопав меня по руке, покинул салон.

Прошло всего несколько секунд — легкий кузов нашего транспорта еще покачивался после прыжка сержанта, как в дверь заглянул прадед. Увидел меня — улыбнулся, тут же заметил пленных немцев — сморщился, как от зубной боли.

— Привет, сынок! — приветствовал меня Петр Дмитриевич и сразу пошутил: — Я смотрю, ты уже почти как настоящий — порозовел малость!

— Просто отмылся, — улыбнулся я в ответ. — Маме телеграмму отбил?

— Отбил, все в порядке! Даже ответ уже получил! — обрадовал «отец». — Беспокоится, ждет, надеется… Я не стал про твою контузию и подвиги писать… И ты тоже не распространяйся, ладно? Сам знаешь, как она… Впрочем, ты, наверное, не помнишь, да?

— Не помню! — честно сознался я. — Плохо дело, пап! Вот этих двух уродов помню, — киваю на прислушивающегося к нашему разговору фон Вондерера и равнодушно глядящего в окно Шарбейтера, — а что там с матерью и почему ей волноваться нельзя — забыл!

— Вот как… — пригорюнился прадед. Видимо, у него никак не укладывалось в голове, что совершенно целый с виду парень может страдать амнезией. — А этих… ты откуда знаешь?

— Так это я их в плен взял! — не удержался, похвастался.

— Серьезно? — удивился «отец». — Мне, конечно, рассказали, что ты с боем из окружения выходил и ребят с собой вывел, но чтобы немцев в плен брал… Ладно, ты мне потом, на досуге, подробно все расскажешь. А то, извини, мне в полк пора. И без того я здесь задержался. Давай, сынок, выздоравливай! Маме привет передавай и поцелуй!

И прадед неловко ткнулся мне в лоб сухими потрескавшимися губами. В его глазах стояли слезы.

— Ты тоже, пап, держись тут…

Прадед крепко пожал мне руку и, смахнув что-то из уголка глаза, быстро вышел из автобуса. В салон немедленно запрыгнули друзья. И почти сразу машина тронулась.