— Так вызвал уже! Часа через три-четыре рота внутренних войск НКВД будет здесь. Часть с нами останется, а остальные прочесывание местности устроят. Но тут, видишь ли, есть одна закавыка… — замялся сержант. — Тебе с друзьями придется до Житомира без нас добираться.

— Опаньки! — поразился я. — А вы чего?

— А нам тут надо… кое-что сделать, — пожал плечами Хуршед.

— Вы этот спецархив не в Житомир везете? — внезапно догадался я. — А в какое-то тайное место, куда посторонних допускать нельзя?

— Кто тебе об этом сказал? — Хуршед, сузив глаза, резко сделал шаг назад и положил ладонь на кобуру.

— Эй, эй, полегче, товарищ сержант госбезопасности, — тихонько рассмеялся я. — Ты чего пушку лапаешь? Совсем уже крыша съехала на почве общей подозрительности? Догадался я! Сам! Никто, кроме тебя, не подсказывал!

— Блядь, ну ты… и умный… сука! Убивать пора! Прав был Валуев, — в сердцах сказал сержант, однако руку с кобуры убрал. — В общем, ты верно… догадался. Архив нужно заховать в тайнике.

— А нас ты хотел рядом прикопать, чтобы, как в книжках про пиратов, мы клад охраняли? — продолжал прикалываться я.

— Нет, конечно! — совершенно серьезно, даже с долей искреннего возмущения, ответил Хуршед. — Ты за кого нас принимаешь?

— За представителей спецслужб, которые просто обязаны обеспечить полную сохранность вверенного им особого груза! — бросив ерничать, сказал я.

— Это да, — Хуршед хмуро сплюнул себе под ноги. — Пленных, уголовников и тебя с друзьями в колонну в последний момент добавили. По пути водитель вашего автобуса должен был имитировать поломку. Я бы оставил вас с грузовиком, на котором везли урок — там конвойных четыре человека… было. Вы бы в Житомир и без нас спокойно добрались. Но вот как-то… не задалось…

В принципе, я понимал затруднение сержанта — он явно первый раз оказался в подобной жопе. Нет, понятно, что боец он опытный, но на самостоятельное задание его направили впервые. Вот он и растерялся. Молодой ведь совсем парень — годков двадцати с небольшим. Практически ровесник моего сына…

— Бывает, — кивнул я. — Просто было на бумаге, да забыли про овраги… И что теперь делать будем?

— Отправлю вас в сопровождении броневика разведчиков. Думаю, что этого хватит — тут до Житомира полста километров всего. Доберетесь… я надеюсь… Гитлеровцам, что на нас напали, точно не до вас будет.

— Ладно, как скажешь, — согласился я.

Действительно, у людей свое ответственное задание, а мы будем у них под ногами путаться, отнимая на свою охрану и без того скудные ресурсы.

— Слушай, Хуршед, ты упомянул, что одного из диверсантов вы нашли… Глянуть на него можно?

— Нужно, — вздохнул Альбиков. — Я сам хотел тебя попросить взглянуть. Пойдем!

Идти оказалось недалеко — всего лишь до закиданной срезанными ветвями полуторки. Той самой, на которой везли зэков — только в ней не было опечатанных мешков спецархива. Однако ей неплохо досталось — борта просвечивали многочисленными пробоинами, а кабина так и вовсе напоминала решето. Немецкие пулеметчики не пожалели патронов.

В кузове лежало несколько тел, накрытых куском замызганного брезента. Это что же — Альбиков решил всех покойников с собой прихватить? Мы залезли на платформу: я с трудом, а Хуршед одним легким движением.

— Наших четверо, два уголовника и три пленных немца. Всех надо будет сдать в управлении, — хмуро объяснил сержант. — Осталось восемь бойцов и шесть водителей. На пять грузовиков, автобус, «эмку» и броневик…

Хуршед горестно вздохнул, стягивая импровизированный саван с самого края. Под ним скрывался труп молодого парня, одетого в камуфляжный комбинезон с короткими, выше колен, штанинами, из-под которого виднелась обычная полевая форма мышиного цвета.

Что-то такое я, кажись, в кино видел… Так немецкие парашютисты обмундировывались. Название еще такое смешное у этого халата — «Knochensack». «Мешок для костей» в переводе на язык родных осин. Вот и каска на нем нестандартная, больше на котелок похожая, отсутствуют отогнутые в стороны поля. В общем, солдатик явно не из простых!

На груди мертвеца виднелись два кровавых пятна. Это что же, я два раза попал? Ни хрена себе Вильгельм Телль — не иначе как с перепуга умудрился!

— Что при нем было?

— На талии ремень с кобурой. В кобуре — «парабеллум». В карманах три десятка патронов россыпью и три винтовочных обоймы, — начал перечислять Альбиков. — Несколько галет, складной ножик, всякая мелочовка, вроде носового платка, солдатская книжка…

— Чего? — поразился я. — У него была солдатская книжка? Он же в тылу врага! Фрицы, со своим орднунгом, вконец оху… хм… перестарались!

— Не понимаю, о чем ты, но книжка была, — сказал Хуршед, доставая из нагрудного кармана знакомый документ. — На вот, прочти, а то я сам не очень в немецком, а поручать кому-то… Сам понимаешь!