— Когда отправляемся, тарщ сержант госбезопасности? — Степан не удержался от глупого вопроса. Ему уже хотелось что-то делать, куда-то бежать, лететь, скакать, стрелять…

Я ожидал, что Альбиков ответит ему традиционно: «Как только — так сразу!», но Хуршед, зачем-то покосившись на немца, сказал:

— Чуть позже, товарищ сержант. У нас тут еще несколько дел есть. — И добавил, заметив, что Стерх приплясывает от нетерпения: — Идите, проверьте вверенную матчасть!

Степа, осознав, что его вежливо посылают, улыбнулся еще шире, кивнул и упылил в кусты. И через минуту оттуда донеслось немелодичное звяканье — видимо, началась та самая «проверка матчасти». А мы, уже никем и нечем не отвлекаемые, неторопливо продолжили завтрак. Что-то в этом есть странное — Альбиков явно никуда не спешит. И что сие означает? Ждет подкрепления? Так тут быстрее нового нападения немецких диверсантов можно дождаться! Или танки снова фронт прорвут…

Ладно, захотят меня просветить — хорошо, а нет… так и обойдусь. От многих знаний — многие печали. Не успел я доесть перловку, как из кустов вынырнула Марина. При дневном свете еще более прекрасная, чем ночью в свете костра. Ни грамма косметики, волосы забраны в простой хвостик, одежда не гламурная — простая гимнастерка, перетянутая в талии брезентовым ремнем, синяя шерстяная юбка, а поди ж ты! Свет восходящего солнца играл в ее глазах. Влюбляешься, товарищ Глейман? Куда ты, старый пес, лезешь?

Марина подошла ко мне, бесцеремонно освободила от верхней одежды (ну, хотя бы штаны оставила), усадила на траву, присела рядом и начала медицинский осмотр. Простучав кончиками пальцев спину, суставы, нервные узлы, девушка задумчиво посмотрела на меня и, буркнув «Одевайся!», встала и подошла к Альбикову:

— Товарищ сержант госбезопасности! Вверенные моему вниманию раненые бойцы к транспортировке готовы! Когда отправляемся?

— Время погрузки я доведу до вас особо, товарищ санитаринструктор, — нарочито официальным тоном сказал Хуршед, незаметно мне подмигивая. — А Игоря я, с вашего позволения, заберу на минутку.

Марина, оглянувшись на меня, растерянно кивнула.

— Игорек! Давай-ка отойдем! — скомандовал Альбиков.

Ага, сейчас мне приоткроют завесу тайны… Мы отошли на десяток шагов.

— Тут такие дела, Игорек: засаду эту специально на нас готовили! — громким шепотом выпалил мне в ухо Хуршед.

— Уверен, что не наобум? На первого, кто здесь проедет? — удивился я.

— Наобум такие дела не делают! — убедительно сказал Альбиков. — Обстреляй нас простые солдаты — я бы поверил. Но это, судя по организации нападения, были настоящие матерые диверсанты.

— Пленных хотели отбить или?..

— Да, «или»! Конечно, «или»! Навязали мне этот… спецархив… — Хуршед тяжело вздохнул: — Словно других забот мало! Хотели пленных освободить — не стали бы сразу на поражение стрелять. И гранатометчика мы нашли, которого ты завалил. Связка «колотушек» в окно автобуса — и живых бы внутри не осталось! Такими методами своих не отбивают!

— А если фон Вондерер владеет настолько важной информацией, что его лучше прикончить, чем отбивать? — Я не упорствовал, просто хотел «пробить» ситуацию до конца. — Вы его до самого донышка раскололи?

— Нет, к сожалению! — мотнул головой Альбиков. — И времени не было, и квалификация дознавателя не та. Надо ведь знать, о чем спрашивать. Поняли только, что птица он важная — не самое последнее лицо в военной разведке. В Москве его до самой жопы расколют!

— Угу, если довезем, — кивнул я. — Ладно, сержант, я понял, что дело наше плохо — немцы ведь наверняка никуда отсюда не ушли. Скорее всего, парочка наблюдателей пасет нас прямо сейчас. А учитывая, что численный и огневой перевес до сих пор на их стороне… Может быть, ты зря ребят Свистунова отпустил? Все-таки полдесятка пушечных броневиков — убедительный довод!

— Так что поделать! — грустно вздохнул сержант. — Их срочно в Ровно вызвали. Сказали, что гитлеровцы на прорыв пошли. И капитан со своим людьми там нужнее.

— Настолько все серьезно?

— Ну а ты как думаешь? — невесело усмехнулся Альбиков. — Неужели я бы прикрытие отпустил, не будь прямого приказа командования? Хорошо еще, что капитан нам один броневик оставил.

— Тоже неплохо, — сказал я. — Однако проблема в том, что нам просто не дадут уехать с места стоянки. У немцев ведь крыльев нет — и перепорхнуть куда-то для организации новой засады они не смогут. Поэтому повторно нападут тут, рядышком. Как только увидят, что грузовики пошли одни, с небольшим прикрытием. Погоди-ка, ты сказал — прямой приказ… вызвали… Так у тебя связь есть?

— Конечно! — удивился моей тупости Хуршед. — В броневике радиостанция. И у капитана тоже своя связь. Они ведь разведчики!

Да, мало я еще местные реалии знаю… Все еще кинематографическими штампами своего времени мыслю, один из которых — полное отсутствие радийной связи у наших войск.

— Так если у тебя связь есть — вызвал бы кого-нибудь на подмогу! И мы бы спокойно до Житомира доехали.