— Мне нравится их отрабатывать, — низким пошлым голосом, облизывая губы. Сразу становится понятно, как она их отрабатывает. — Я была бы рада продлевать контракт, пока не выйду замуж, — под дружные смешки. Официант ставит передо мной чашку кофе.

— Еще что-нибудь? — спрашивает парень.

— Нет, спасибо, — мысленно прошу его скорее уйти, излишне интересный разговор за соседним столиком не хотелось бы пропустить.

— Я хотела бы быть только с Кайсыновым, он мне очень нравится, — наигранно вздыхая. Знакомая фамилия еще больше настораживает. — Все они отлично трахаются, но в Демона я влюблена, по ходу, — с нотками грусти. У меня челюсть отпадает, не ожидала я таких откровений.

— Но трахаться мы должны со всеми, — следом вздыхает ее подруга.

— Я тоже предпочла бы быть на контракте только у Самсонова, на его члене я могу кончать всю ночь подряд, но таких условий нам никто не предлагает, — внутри меня, оказывается, есть живые частицы, которые в этот самый момент умирают. Моя ненависть вспыхивает с новой силой!

Чуть разворачиваю стул, чтобы рассмотреть ту, которая только что хвалила сексуальные подвиги Самсонова.

Белобрысая уродина с надутыми губами!

— Они все ох…но трахаются, но у каждой из нас есть любимчики.

— Я уже не помню, когда Ян приглашал меня к себе на ночь, — шатенка хватает со стола айкос, затягивается.

— И я не помню, думала, он с вами трахается, — выдает белобрысая с нотками удивления. Легкая искра надежды вспыхивает в груди, но я тут же ее тушу. Это ничего не меняет.

— Нет, меня он тоже к себе не приглашал, — добавляет третья путана. — Но на карту всегда приходят все бабки.

— Так и должно быть, ты контракт хоть читала? — уничижительно. Вот такая вот дружба. Обсуждают члены и тут же друг друга унижают.

— Все станет ясно через пару недель, когда придет время продлевать контракт. Если Самсонова в нем не будет, значит, он слился, — неподдельно грустит белобрысая.

— Может, у него девушка появилась? — выдвигает предположение одна из них.

— Такие парни не про отношения, они не умеют любить.

Вот тут я с белобрысой согласна.

— Я слышала, к нему сводная сестра переехала, — удивляет своей осведомленностью одна из них.

— Думаешь, между ними что-то есть? — настораживается белобрысая.

— Ну… не знаю. Все может быть…

— Там Демон с Германом, — кивает шатенка. Проследив за ней взглядом, замечаю Кайсынова, который проходит за стойку бара. Обернувшись, он ловит мой взгляд, но я тут же отвожу глаза. Демон скрывается за дверью, что ведет в кухню.

Допив кофе, я покидаю кафе, не оставив чаевых. Таких посетителей не любят, в следующий раз мне здесь будут не рады…

Поднимаюсь на второй этаж, до звонка на перемену осталось несколько минут. Дохожу до нужного коридора. Разворачиваюсь и спешу обратно. Куда угодно, только бы подальше отсюда. Что он вообще здесь делает?!

— Ника, стой! — раздается прямо за спиной жесткий окрик…

Ника

Хочу убежать, а ноги не слушаются. Заставляю себя идти быстрее, но даже сорвись я на бег, не успею убежать. Ян обходит, хватая за плечо, заставляет остановиться. Невыносимо на него смотреть.

Между нами повисает тяжелая, давящая пауза.

— Дай пройти, — вырываюсь, делаю шаг назад. Самсонов взглядом разбирает меня на атомы. Ни капли раскаяния не наблюдаю на его лице. Высокомерный… отвратительный… Ненавижу!

— Как всегда, не разобралась, сделала выводы и не готова выслушать, — зло усмехаясь. В его голосе звучит обвинение. Получается, это еще я виновата? Даже говорить с ним не хочу. Кроме отвращения Самсонов ничего во мне не вызывает! Перед глазами до сих пор картина у бассейна — Ян стоит, запрокинув голову, а мама на коленях перед ним, ласкает его…

Пытаюсь пройти мимо, Самсонов делает шаг в сторону, преграждая путь. Мне приходится отступить, не хочу, чтобы он ко мне приближался.

— Я даю тебе два дня, потом ты вернешься домой, и мы поговорим, — заявляет властно. Грудь обжигает лавой. После всего, что он наговорил, сделал, вместо извинений требует и ставит условия?!

— Ты мне противен, — не смогла смолчать, моя ненависть выплеснулась наружу. — Я не хочу тебя видеть! Я не хочу тебя слышать! Я не хочу тебя знать! Я вернусь только за своими вещами, на этом все. Мы чужие друг другу люди.

«Можешь перезаключать свои контракты с кем хочешь!» — произношу про себя. Боюсь, что, если озвучу, услышу очередной поток гадости.

Самсонов выкидывает руку вперед, я не успеваю увернуться, он хватает меня сзади за шею, притягивает к себе. Кончики наших носов почти соприкасаются, его чистое мятное дыхание опаляет мое лицо. Пытаюсь увернуться, но пальцы на шее сильнее сжимаются, не хватало только с синяками ходить.

— Я не прав только в том, что задержался с друзьями в клубе, что сделал пару затяжек дури, но я не изменял тебе, — произносит зло прямо возле моих губ. Обжигает своим дыханием, мне от этого противно.