— Ты всё ещё думаешь, что можешь приказывать, после того как твой собственный дом показал твою слепоту?

— Да, — сказал Кайрен. — Потому что моя слепота не делает тебя правым.

Роган, до этого молчавший у стены, оттолкнулся плечом от камня.

— Дарвен, продолжи память. Пока наш гость не вспомнил, что приехал за ребёнком, а не за старой обидой.

Дарвен выглядел так, будто за последний час постарел на несколько лет. Он подошёл к светящейся линии, где серебряная пластина Вейрана разорвала признание, и осторожно коснулся посохом пола.

— Главный зал уже принял отклик Ноэля. Память поднялась не по требованию взрослого, а как защита признания. Мы можем просить её раскрыться, но не заставить.

— Просите, — сказала Арина.

Дарвен посмотрел на неё.

— Это не ваша власть.

— Зато это его боль. И если вы сейчас опять начнёте спорить о полномочиях, ребёнок решит, что даже правда о его матери принадлежит кому угодно, кроме него.

Дарвен отвёл глаза первым.

— Ноэль Морвент, — произнёс он уже мягче, — если ты хочешь, попроси камни показать то, что они помнят.

Ноэль сглотнул.

Арина наклонилась к нему.

— Не тяни из себя больше, чем можешь. Не надо быть смелым до конца. Достаточно быть честным.

— А если я попрошу, и оно опять закричит?

— Тогда мы остановимся.

— Все?

Она оглянулась на Кайрена.

— Все, — сказал он.

Ноэль поднял деревянного дракона к груди и тихо произнёс:

— Покажите маму. Но не больно.

Камни вспыхнули.

На этот раз память поднялась не рвано, а медленно, как занавес, который не хотят открывать. Оранжерея снова проступила в воздухе. Мира стояла у чаши малого кристалла, но теперь сцена была шире. На стекле за её спиной шевелились тени ветвей. На полу лежало письмо. Вейран стоял напротив, моложе, но с тем же жёстким складом рта.

— Ты не понимаешь, что носит твой сын, — говорил он. — Камни Морвентов мертвеют без истинного слуха. А Эйрданы веками держали корневую память. В нём сошлось то, что может открыть нижний огонь.

— В нём сошёлся ребёнок, — ответила Мира.

— Ребёнок вырастет.

— Если ты перестанешь смотреть на него как на дверь.

Вейран шагнул ближе.

— Мира, ты знаешь, что Морвенты его погубят. Кайрен спрятает мальчика, совет сломает, Селеста вырастит в нём стыд. Отдай его мне, пока не поздно. Я научу его слышать силу.

— Ты научишь его повиноваться ей.

— Я научу его владеть тем, что принадлежит нашей крови.

— Его дар не принадлежит тебе.

Вейран резко отвернулся. В памяти блеснуло серебро — та самая пластина. Мира увидела и побледнела.

— Кто дал тебе ключ нижнего огня?

Он не ответил.

За спиной Миры тихо скрипнуло серебро.

Арина сразу посмотрела на Селесту.

Та стояла неподвижно, но её лицо выдало больше, чем слова. Не страх разоблачения — досаду человека, чей аккуратный узел развязали не с той стороны.

В памяти открылась боковая дверь оранжереи. Вошла Селеста. Моложе, но такая же безупречно собранная, с серебряной брошью в форме драконьего когтя.

— Довольно, Мира, — сказала она. — Ты мешаешь тому, что всё равно случится.

Ноэль тихо всхлипнул.

Арина сразу присела рядом и протянула руку. Он вцепился в её пальцы.

— Ты тоже? — в памяти спросила Мира. — Я думала, ты защищаешь дом.

— Я и защищаю, — ответила Селеста. — От слабости Кайрена. От твоих материнских страхов. От мальчика, который однажды получит власть над камнями и не будет знать, кому обязан.

— Ему не надо быть обязанным вам, чтобы жить.

Селеста посмотрела на неё почти с жалостью.

— Как же ты наивна.

Память задрожала. Стекло оранжереи потемнело. Кристалл в чаше вспыхнул, но не золотом — тревожным белым светом. Мира успела схватить письмо со стола и прижать к груди.

— Если вы попробуете забрать его дар, дом узнает, — сказала она.

Вейран ответил тихо:

— Дом слышит тех, кто умеет говорить с камнем. А ты, сестра, слишком долго верила, что любовь громче крови.

Сцена оборвалась.

Не исчезла — сорвалась, будто кто-то в прошлом ударил по самому месту памяти. По залу прошла волна холода. Ноэль вскрикнул и отшатнулся. Кайрен подхватил его, но мальчик уже тянулся к Арине второй рукой, разрываясь между ними.

Арина прижала его пальцы к своим.

— Всё. Хватит.

— Нет, — сказал Ноэль хрипло. — Дальше было что-то ещё.

— Тебе не нужно.

— Нужно!

Он вырвался не силой, а отчаянием. Сделал шаг в круг, и камни снова зажглись, но теперь свет был неровным. Арина увидела, как у него дрожат губы, как он пытается удержать в себе слишком много взрослой правды.

— Мама боялась за меня, — сказал он. — А они говорили, что защищают.

Вейран сжал серебряную пластину.

— Мира была напугана. Она неверно понимала происходящее.

Кайрен повернулся к нему.

— Убери это из руки.

— Нет.

Слово прозвучало слишком быстро.