Волчонок взглянул на неё золотисто-жëлтыми глазами, весело помахал хвостом и кинулся ей навстречу. Анастасия не успела даже моргнуть, как он оказался рядом и начал прыгать. Волчонок упëрся передними лапами ей в плечо и стал облизывать шероховатым языком щёки, подставляя маленькую головку под ладони девушки.

— Господи, братец, как же так… — Настя обняла волчонка и прижала к себе.

Девушка погладила его, опустила на землю и поднялась на ноги, направляя убийственный взгляд в сторону Лучезара.

— Как ты посмел обратить ребёнка⁈ — кинулась Анастасия на мужчину. — Если ты сильнее всех в этом мире, значит, тебе позволено решать судьбы других людей⁈ — девушка стучала кулачками по мужской груди, словно по бездушной стене. — Как ты мог, Лучезар…

Оборотень нахмурился и схватил девушку за запястья, прекращая её истерику.

— Я спрашивал тебя, Настя, спасать ли мне Изяслава от смерти, рана у него была серьёзная, и что ты мне тогда сказала? — мужчина встряхнул плачущую девушку, всматриваясь в голубые, искристые от слёз глаза.

— Я… Я умоляла сохранить ему жизнь… — всхлипнув, Настя отвела взгляд от серых лунных глаз хищника.

— Он бы не выжил, Настя, — уже мягче произнёс Лучезар, прижимая её к себе. — Только превращение в оборотня помогло ему раньше времени не отправиться к предкам. Теперь он — как я.

— Ты не сказал мне об этом! — Анастасия вновь отстранилась и стала отталкивать от себя Лучезара. — Ничего не сказал! Может, мы бы придумали, как ему помочь! А теперь он — оборотень!

Настя ударила мужчину по плечу и тут же шагнула назад. Между ними появился волчонок. Он вздыбил шерсть, оскалился и зарычал в сторону девушки.

— Это что такое вообще, Изяслав? Ты его защищаешь? — удивилась девушка поведению братца. — Хорошо… Не ругайся, мы больше не ссоримся.

Волчонок тут же затих, смешно вытащил красный язык между белых маленьких клыков и довольно завилял хвостом.

Анастасия вытерла слёзы и тяжело вздохнула, пытаясь смириться с появлением в этом мире ещё одного оборотня.

Изяслав вернулся в полуземлянку, превратился обратно в мальчика, оделся, вышел на улицу и позвал Лучезара и Настю. Девушка ощупала братца, убеждаясь, что с ним всё в порядке, поцеловала в лоб и крепко обняла довольно улыбающегося мальчишку.

— Всё в порядке, сестрица! Не плачь!

— Хорошо, не буду… — улыбнулась девушка и вытерла скатившуюся по щеке слезу.

— А у меня для тебя кое-что есть! Пойдём скорее! — Изяслав хитро прищурился и потянул Настю в жилище.

Как только они зашли внутрь, девушка радостно охнула.

— Ой, это же Чип! Мой хороший, где же ты был всё это время?

Анастасия подняла ягнëнка, прижала к груди и потëрлась щекой о его белую мягкую шерсть.

— Бе-е-е, — тут же радостно заблеял питомец.

— Откуда он у тебя, Изяслав? Чип же был в поселении. Я думала, что его забрали степняки и его уже нет в живых.

— Твой Чип испугался и убежал, как только кочевники стали громить наш частокол. Он оказался в лесу и точно бы потерялся и сгинул насовсем, но я его учуял и нашёл! — похвалился ребёнок. — Видишь, не так плохо быть оборотнем!

Анастасия опустила на пол ягнëнка и вновь обняла Изяслава.

— Ты мой храбрый братец! Спасибо тебе. Но самое главное для меня, чтобы с тобой всё было в порядке.

— Садитесь есть. Я тут немного похозяйничал, когда был один.

Изяслав, Лучезар и Анастасия сели за стол. Соединëнная богами пара, не разговаривая друг с другом, с аппетитом ела лепёшки, которые нажарил сам Изяслав. После еды и горячего взвара девушку совсем разморило. Она валилась с ног от усталости, находясь без сна вторые сутки, не считая тех нескольких минут в шатре хана, когда она провалилась в сон. Анастасия завалилась на лежанку со словами: «я полежу пять минут.» Девушка закрыла глаза и тут же уснула на три часа.

Когда Настя проснулась, на улице уже ярко светило зимнее солнце. Она вышла из жилища и увидела, как Лучезар учит Изяслава колоть дрова и правильно рассчитывать свои силы. Мальчик заливисто смеялся, удивляясь своей недетской силе и невероятным возможностям тела. Анастасия невольно залюбовалась ими. Лесной хозяин обучал мальчика и играл с ним, словно с родным сыном. Изяслав ни разу не улыбался с того времени, как не стало его родителей, а сейчас он словно ожил, вновь превращаясь в беззаботного ребёнка.