Изяслав взял несколько поленьев и понёс в жилище. Настя быстро вытерла слёзы и улыбнулась, думая о том, что Добран и Голуба наверняка сейчас радуются за него, наблюдая за своим счастливым дитём вместе с остальными, ушедшими в другой мир, предками.
Изяслав остановился возле сестры.
— Настя, я таким сильным стал, ты просто не поверишь! А бегаю я так быстро, что с легкостью могу догнать любого зайца! — весело похвастался ребёнок.
Девушка обняла его в ответ и поцеловала в светлую макушку.
— Только не забывай, братец, что с приобретением силы у тебя теперь появились и обязательства — не обижать других и защищать слабых.
Мальчишка довольно кивнул, тряхнув русыми волосами.
— Конечно! Я теперь буду оберегать наше поселение от кочевников! Только вот Лучезар мне сказал, что подрасти мне ещё надобно, чтобы быть таким же сильным, как он, — улыбнулся Изяслав, явно восхищаясь своим учителем, создателем его второй сущности.
Анастасия еле заметно кивнула, соглашаясь с ним.
— А ты чего такая грустная, сестрица? Да помиритесь вы с ним, не переживай! — шепнул ребёнок со знанием дела.
— Да я вот думаю, отпустит ли Лучезар меня в поселение. Помочь я им хочу, понимаешь? А он при себе держит…
— Так пойди и спроси его, — и сказал заговорщицки ещё тише, — он на самом деле хороший, Настя! И он любит тебя. Уж я-то понял это, когда он сидел со мной во время моего первого превращения в волка. Я тогда думал, что душу богам отдам, так это было больно… А он помог мне! Не бросил. Правда, извëлся весь, когда понял, что тебя кочевники забрали. Но староста наш сказал Лучезару, что готов лишиться головы, если надобно, за то, что оборотень спас часть жителей. Мирослав собрал всех мужчин, которые могут драться, и по направлению, указанному оборотнем, помчался тебя вызволять. А как мне полегчало, так Лучезар сразу превратился в волка и пустился следом за ними.
— Так вот почему его так долго не было… — вслух подумала Настя и виновато глянула на лесного хозяина, который в одних портах и рубахе, без полушубка, играючи колол дрова.
— Поговори с ним, Настя, авось исполнит твою просьбу, если колотить его больше не будешь, — рассмеялся мальчик.
— Иди уже! — улыбнулась девушка, указывая на жилище. — У печи сложи. Сам младше меня, а уже учить меня вздумал, ты погляди!
Изяслав ещё больше расхохотался, занося охапку дров в полуземлянку.
Лучезар, имеющий нечеловеческий слух, хмуро продолжал работу в стороне от жилища, изредка поглядывая на девушку и думая о том, что с таким упëртым характером и добрым сердцем из неё выйдет неплохая волчица для его будущих волчат.
Анастасия потопталась на месте, зубами пожамкала от волнения нижнюю губу и нерешительно подошла к оборотню-старшему.
— Лучезар… — обратилась она тихим просящим голосом, думая, как его лучше попросить, чтобы он отпустил её в поселение. — У людей ведь много жилищ погорело и-и-и… раненые есть… Помочь бы надобно им. Мог бы ты меня отпустить на время, я обещаю, что…
Мужчина резко воткнул топор в сухое бревно, прерывая её слова. Он сдвинул брови, взглянул на девушку, которая хитростью походила на лисицу, и произнёс:
— Наша свадьба состоится весной.
— Что? Да как ты можешь сейчас об этом думать⁈ У людей горе, а ты…
— Сразу после восстановления жилищ, — продолжил, словно не слушая её. — Собирайся, мы уходим в поселение. Я обещал подсобить Мирославу.
Анастасия на несколько секунд оторопела, переваривая слова оборотня, который всегда желал находиться в стороне от общины.
— Мы правда будем жить в поселении и помогать людям? — не веря своим ушам, переспросила девушка.
Мужчина кивнул. Настя радостно кинулась Лучезару на шею, тараторя слова благодарности. Оборотень крепко прижал её к себе и, зарываясь рукой в снежные волосы, накрыл её губы своими.
Девушку всегда сводила с ума близость с лесным дикарëм. Не осознавая этого, она плавилась в его руках, как свеча, а уже через секунду бросалась в его объятия обжигающим пламенем. Лучезар с трудом прервал поцелуй.
— Если ты продолжишь меня так целовать, душа моя, то до весны я не выдержу.
Анастасия рассмеялась и спрятала румяное лицо, уткнувшись в плечо мужчины.
Полтора года спустя.