— Запомни, беловолосая, от моего желания зависит — будешь ли ты дальше жить или отправишься в подземный мир.

Анастасию очень раздражал этот напыщенный варвар, она чувствовала, что ещё чуть-чуть — и начнёт агрессивно скалиться, точно так же, как Лучезар в обличье волка. Мысли о мести за смерть Добрана и Голубы не давали ей покоя сильнее, чем угрозы хана.

— Говори, куда ушли твои люди и почему не вернулись мои воины?

— Может, тебе ещё сказать, где танки спрятаны?

— Всё говори, что знаешь, — мужчина не стал спрашивать, о чём речь, лишь задумчиво повёл тёмной бровью.

Девушка рассмеялась, но резко умолкла и приподняла руки.

— Не могу говорить, верёвка больно натирает, аж зубы сводит.

Хан усмехнулся и поманил её к себе пальцем. Настя встала на ноги и подошла к мужчине.

— Я разве разрешал…

— Извини. Рождённый ходить — ползать не умеет.

Мужчина достал нож из-за пояса и, улыбаясь, разрезал верёвки на запястьях девушки.

— Кто ты, дева? Я таких раньше не видывал.

— Ещё бы! И не увидишь. Я одна такая у мамы — волчья ягодка. А откуда ты знаешь язык славян?

— Жила у меня дева, одна из ваших, только из другого поселения.

— Жила?

— Убил её.

— За что? — внутри девушки, вместе со страхом, всё больше рос клубок ненависти.

— За то, что пыталась убить своего хана.

Анастасия отвела взгляд в сторону. Она подумала о том, что если Лучезар не появится вовремя, то её наверняка будет ждать такая же участь.

Кочевник убрал нож и указал рукой на меховую шкуру недалеко от себя. Девушка села, гордо выпрямив спину.

— Если будешь послушной, то оставлю себе. Заметил тебя, белую, в поселении ещё в прошлый раз.

— Не получится. Гусь свинье не товарищ.

— Не пойму тебя…

— Да, это бывает. Я вот тоже не пойму, зачем вам всё время на кого-то нападать и грабить? Твой народ не может где-то осесть и жить спокойно?

— Кочевник — птица вольная! Мы любим свободу, завоевания и ветер.

— Сказала бы я, где у вас ветер играет…

— Отчего у тебя такие белые волосы, словно чистый первый снег?

— Все эти вопросы к богам. Я сама этого не знаю, — и тише добавила: — Такое тело мне досталось.

— Почему пленная женщина назвала тебя «Нас-тя»? Ты сказала мне, что тебя зовут Беляна. И ведёшь себя странно, разговор не такой, как у всех остальных, которых мы захватывали. Да и взгляд непокорный, не как у других баб. Говори! — хан начинал терять терпение, привыкнув к тому, что перед ним все расстилались и не смели перечить.

— А зачем мне говорить, если ты не поймёшь меня, а если и поймёшь, то не поверишь, — схитрила Настя.

— Говори, — повторил уже тише.

— Боги меня послали в то поселение, на которое вы напали, — девушка подалась вперёд и понизила голос. — А кто посмеет мне причинить вред, тут же попадёт под кару небесную.

Настя мысленно похвалила свои актёрские способности и прищурилась, сверля главаря кочевников голубыми бездонными глазами.

— Что ты болтаешь… — нахмурился мужчина и взволнованно погладил бороду. — Не смей говорить о Кок-Тенгри, вы поклоняетесь другим богам!

«Тенгри… Тенгри… Где-то я это уже слышала. Религия — тенгрианство. Они, как и древние славяне — идолопоклонники. Точно. Ещё поклоняются небу, как божеству. Интересно… Значит, люди этого племени могут быть предками тюрко-монгольских кочевников? Вполне возможно», — задумалась Настя, но хан воспринял её молчание за подчинение.

В этот момент в шатёр зашла Красава из разорëнной славянской общины. В руках она несла дощечку, на которой стояла миска с мясом и пиала с кумысом. Женщина опустилась на колени между кочевником и Настей и протянула хану еду. Мужчина забрал поднос и тут же принялся есть. Красава одной рукой коснулась ссадины на лице, а другой незаметно передала маленький нож Анастасии. Девушка молча взяла оружие и спрятала в меховом сапоге, стараясь не совершать лишних движений.

— Иди, — кочевник указал рукой побитой женщине в сторону выхода.

Настя еле заметно кивнула ей в благодарность, и Красава, прихрамывая, вышла из шатра.

— Неудивительно, что о ваших племенах в будущем практически ничего не будет слышно. Ваша кровь разойдëтся по разным народам. Вы разоряете поселения, убиваете жителей, выживших забираете в рабство и относитесь к ним хуже, чем к скоту, этим и разгневаете богов!