Он поднял на меня глаза, и я увидела в них не только ненависть — но и боль. Старую, глубокую боль.

— Я родился с этой меткой, Морвейн. Она убивает меня медленно, год за годом. Твоя прабабка не просто бросила моего предка у алтаря. Она обрекла мой род на вымирание. И теперь ты понимаешь, почему мы вас ненавидим.

Я сидела, оглушённая. Рион Рергард — тот самый мужчина из дневника, с которым Этерция познакомилась на службе и которому помогала в каком-то исследовании. Но в дневнике не было ни слова о браке. Ни о каком обряде. Только запись о встрече, об ужине, о предложении поработать вместе в архивах над каким-то проклятием. И всё.

— Я не знала, — прошептала я. — В дневнике Этерции, который я читала, сказано только, что она помогала твоему предку с каким-то исследованием. Там нет ни слова о браке или обряде. Я даже не подозревала…

— Не подозревала? — Вольдемар горько усмехнулся. — Удобно, правда? Твоя семья семьдесят лет скрывалась в лесу, а моя — семьдесят лет расплачивалась за это проклятием.

— Довольно, — ректор поднял руку. Он переводил взгляд с меня на Вольдемара, и в его глазах читался неподдельный интерес. — Похоже, вы оба — заложники одной истории. И, судя по всему, дневник Этерции Морвейн может содержать разгадку.

Он помолчал, постучав пальцами по столу.

— Адептка Морвейн, дневник должен быть проверен. Но я не стану его изымать — при условии, что вы согласитесь сотрудничать с адептом Рергардом. В конце концов, если в этих записях есть ключ к снятию проклятия, искать его вам придётся вместе.

— Что⁈ — мы с Вольдемаром произнесли это одновременно.

— Это не просьба, — ректор обвёл нас стальным взглядом. — Я не могу допустить, чтобы в стенах моей академии бесконтрольно активировались древние артефакты и фонили тёмной магией. Вы оба заинтересованы в решении этой проблемы. Так решите её. Вместе.

Вольдемар сжал кулаки и процедил сквозь зубы:

— Я не доверяю ей.

— А я не доверяю ему, — добавила я.

— Замечательно, — ректор неожиданно усмехнулся. — Значит, у вас есть отличный повод научиться доверять друг другу. Завтра после занятий оба явитесь ко мне с планом совместной работы. А теперь — свободны.

Я поднялась. Вольдемар резко развернулся и первым вышел за дверь, даже не взглянув на меня. Я уже собиралась последовать за ним, когда ректор вдруг сказал тихо:

— Адептка Морвейн. Ещё кое-что.

Я обернулась. Грандхейм смотрел на меня, и в его глазах снова промелькнула та странная, почти печальная задумчивость, которую я видела во время его речи.

— Этерция Морвейн была удивительной женщиной. И, возможно, она знала гораздо больше, чем рассказала. Будьте осторожны. И помните: древняя магия, замешанная на демонической крови, имеет обыкновение искажать правду. Не верьте всему, что вам скажут.

Он отвернулся к окну, давая понять, что разговор окончен. Я вышла из кабинета с колотящимся сердцем и путаницей в мыслях.

В коридоре меня никто не ждал. Только ворон спикировал откуда-то из-под потолка и приземлился мне на плечо.

«Ну что, Кир?»

«Всё сложно, Тин. Очень сложно. Но, кажется, у нас появился союзник».

«Этот рогатый? Да он тебя чуть не убил!»

«Знаю. Но теперь у нас общая цель. И нам придётся работать вместе».

Тин недовольно каркнул, но больше ничего не сказал. Я добрела до своей комнаты, закрыла дверь на все замки и рухнула на кровать. Спать хотелось невыносимо, но в голове крутились вопросы.

Брачный обряд? В дневнике Этерции — ни слова. Она писала о Рионе как об интересном знакомом, упоминала их совместную работу над каким-то проклятием, но никакого брака, никакого алтаря. И если всё было так, как говорит Вольдемар, — почему она сбежала? Просто испугалась? Или узнала что-то, что заставило её бросить всё?

И ещё — этот ректор. Он сказал, что знал Этерцию. Но как? Прошло семьдесят лет… Он что, совсем не стареет? Или тут что-то другое?

Я закрыла глаза и провалилась в сон, в котором тени прошлого танцевали с языками пламени, а красная метка на шее Вольдемара пульсировала, как живое сердце. И над всем этим возвышалась фигура в мантии ректора, с глазами, полными древней, нечеловеческой жажды.

Глава 7

Проснулась я оттого, что кто-то настойчиво тыкал меня клювом в щёку.

— Кир, вставай. Ты проспишь всё на свете, включая завтрак, а я не намерен голодать из-за твоей ночной беготни по кабинетам, — проскрипел Тин прямо в ухо.