— Всё равно она вернулась! — пискнул самый маленький лисёнок-дух, протискиваясь вперёд. Его шёрстка была серебристой, а глаза — янтарными, как у всех посланников Инари. — Может, и малыш будет! Маленький! Пушистенький! С вашими волосами! И с её улыбкой! Я буду его нянчить!

Остальные духи радостно загудели, подхватывая эту мысль. Кто-то уже начал обсуждать, где поставить колыбель, кто-то — какие игрушки нужны маленькому лисёнку, кто-то спорил, будет ли он больше похож на отца или на мать.

Я вздохнул. Мечта. Такая тёплая, такая живая, такая близкая. Но пока лишь мечта. Мечта, что пока не обрела плоть. Сначала — ритуал. Сначала — её согласие. Сначала — вечность. А потом — всё остальное: и малыш, и колыбель, и смех в нашем храме. Но пока — рано. Пока — только первый шаг.

Глава 27

Первый рабочий день

Я проснулась рано. Солнце только-только показалось над лесом, заливая комнату мягким золотистым светом. Я потянулась, зевнула и первым делом посмотрела на кровать. Лиса не было.

Пусто. Только смятая подушка и несколько белых шерстинок на покрывале.

— Опять по лисьим делам ушел, — пробормотала я и спустила ноги на пол.

Встала, умылась, выпила кофе, глядя в окно на лес. Мысли путались. Вчерашний день прокручивался в голове, как сцена из дорамы. Ресторан. Поцелуи в машине. Котята. Его брат Лин. Его старый дом, полный резных лисов. Его голос: «Будем встречаться?» И моё «да». Я улыбнулась в чашку, потом засобиралась. Деловая юбка-карандаш, тёмно-синяя. Белая блузка. Туфли на небольшом каблуке. Волосы уложила в аккуратный пучок. Сегодня мой первый рабочий день в «Сирояма Интертеймент». И сегодня я снова увижу его.

В автобусе я пыталась унять сердцебиение. Выходило плохо. Небоскрёб встретил меня прохладой кондиционеров и вежливой улыбкой секретарши, которая вчера провожала меня до кабинета.

— Доброе утро, Мэй-сан. Господин Сирояма ожидает вас.

— Доброе утро. Спасибо.

Я подошла к знакомой двери. Постучала. Тот же голос, что и вчера: «Войдите».

Я вошла. Он стоял у окна — в тёмно-синем костюме, с чашкой кофе в руке. Платиновые волосы блестели в утреннем свете. Обернулся и улыбнулся — не вежливо, не сдержанно. Тепло. По-настоящему.

— Мэй.

— Доброе утро, Рэн.

Он поставил чашку на стол, пересёк кабинет в три шага и обнял меня. Крепко. Сильно. Его руки сомкнулись на моей талии, притягивая к себе. Я уткнулась носом в его плечо, вдыхая запах древесного парфюма.

— Я скучал, — прошептал он мне в волосы. — Всю ночь. Очень.

— И я скучала, — ответила я, чувствуя, как его ладони гладят мою спину.

Он отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть мне в глаза, а потом поцеловал. Медленно. Нежно. Без вчерашней жадности, но с тем же чувством — будто он ждал этого поцелуя всю жизнь.

— Ты прекрасна, — сказал он, отрываясь от моих губ. — Готова к первому рабочему дню?

— Готова. Но если ты будешь целовать меня каждое утро, я вряд ли смогу сосредоточиться на работе.

— Значит, буду целовать каждый вечер, — он улыбнулся. — Идём, я покажу тебе твой кабинет.

Я пошла за ним. Коридоры «Сирояма Интертеймент» были светлыми, просторными, с панорамными окнами на Киото. Где-то вдали виднелись горы, храмы, пятна цветущей сакуры. Мы прошли мимо опенспейса, где уже работали художники, аниматоры, сценаристы — кто-то рисовал на графическом планшете, кто-то обсуждал раскадровку, кто-то пил кофе и смеялся. Всё дышало творчеством.

— Здесь твой кабинет, — Рэн открыл дверь в небольшую, но очень уютную комнату с окном на город. — А это твой ассистент. Кенто-кун, познакомься — это Мэй-сан. Наш новый ведущий художник.

Из-за стола поднялся молодой парень лет двадцати пяти. Тёмные волосы чуть растрёпаны, очки в тонкой оправе, на щеках — лёгкий румянец. Он явно нервничал. Поклонился — чуть ниже, чем требовал этикет.

— Кенто. Приятно познакомиться, Мэй-сан. Я ваш ассистент. Буду помогать с раскадровками, фонами, материалами. Всё, что скажете — я сделаю. Я читал вашу мангу. То есть… я ваш фанат. То есть… я давно слежу за вашим творчеством.

Он покраснел. Я улыбнулась.

— Спасибо, Кенто-кун. Приятно познакомиться. Надеюсь, сработаемся.

— Обязательно! — он снова поклонился и чуть не уронил стопку бумаг со стола.

Рэн, стоявший у меня за спиной, наклонился к моему уху и шепнул — так, чтобы слышала только я: