Где-то на заднем плане послышался голос папы — спокойный, удивлённый: «С каким директором? Подожди, дай трубку…»

— Мам, успокойся!

— Успокоиться⁈ Моя дочь, которая сидела в лесу и рисовала свои манги, пошла на свидание! С начальником! Мэй, рассказывай! Кто он? Сколько ему лет? Красивый? Богатый? Когда свадьба?

— Мам!

— А что? Я бабушкой хочу быть! Мне внуков надо уже!

Я включила громкую связь и положила телефон на тумбочку. Начала раздеваться — юбка-карандаш полетела на стул, блузка следом. Лис с дивана наблюдал за мной с таким выражением, будто я была самым интересным сериалом в его жизни.

— Красивый, — сказала я, расстёгивая лифчик. — Двадцать семь лет. Зовут Рэн.

— Дочка! Дочка! — мама верещала так, что динамик телефона дрожал. — Я хочу его увидеть! Привози! Завтра же! Вместе с дедушкой познакомимся! Ичиго, ты слышал⁈ Её молодого человека зовут Рэн! Красивое имя!

— Мам, мы два дня знакомы, — я натянула домашнюю футболку и взяла телефон в руку.

— И уже на свидание позвал⁈ Какой решительный! — мама даже не думала успокаиваться. — Значит, со свадьбой тянуть не будет! Это хорошо! Это правильно! А то некоторые три года встречаются, а потом расходятся! А этот — два дня, и уже свидание! Деловой! Серьёзный! Мне нравится!

— Мама…

— Что «мама»? Я хочу внуков! Мэй, мне уже шестьдесят! Я пенсионерка! Я имею право!

— Тебе пятьдесят пять, мам. И ты не пенсионерка, ты работаешь.

— Это не важно! Внуки — это важно! Особенно если от такого мужчины — генеральный директор, двадцать семь лет, красивый, решительный! Вы мне таких внуков родите — я их сама воспитаю!

Лис на диване фыркнул. Я готова была поклясться, что он смеётся.

— Мама, я слишком молода. Может, я карьерой хочу заниматься. У меня новая работа, новая манга, студия анимационная…

— Карьерой муж будет заниматься! — отрезала мама. — А ты детей рожай! Успеешь ещё со своей карьерой. Я в твоём возрасте уже тебя родила и ни о чём не жалею. Молодость — она для детей! Пока силы есть, пока здоровье… а потом тяжело уже. Вот родишь мне внуков, а сама хоть в космос лети!

— Мама!

— Всё! Что б внуки были! Я жду! — она сделала драматическую паузу и вдруг спросила совершенно другим, деловым тоном: — Какая у него фамилия?

— Сирояма, — ответила я, уже понимая, что лучше не спорить.

— Сирояма! — мама пробовала фамилию на вкус, как дорогое сакэ. — Благородно звучит! Очень благородно! Ичиго, ты слышал⁈ Сирояма! Может, это родственники тех самых, у которых поместье в центре Киото? Ну, старый дом, ещё довоенный. Я слышала, они очень богатые…

— Мам, не начинай.

— Я не начинаю! Я интересуюсь! Должна же я знать, в какую семью моя дочь входит! Всё, Мэй, завтра жду с подробностями! И фотографию! И дедушке не забудь показать! Он так обрадуется! Всё, целую, пока!

Гудки.

Я рухнула на диван рядом с лисом и закрыла лицо подушкой.

— Ты слышал? — глухо спросила я. — Она уже внуков планирует. Внуков, Рэн! Мы знакомы два дня!

Лис положил морду мне на колени и фыркнул. Очень довольно.

— Значит, придётся ехать, — вздохнула я, всё ещё лёжа на диване. — Завтра после работы поеду к родителям. Дедушка ждёт. Мама с пирогом. И с Ямамото-сан. И с её сыном-архитектором, который, по маминому плану, должен был стать моим парнем.

Я погладила Рэна по голове, за ухом, там, где шерсть была самой мягкой.

— Значит, завтра не смогу прийти к нему в дом. К Рэнносукэ. К котятам. Придётся отложить до послезавтра.

Рэн поднял голову. Рыкнул. Негромко, но очень, очень выразительно.

— Что? — я посмотрела на него. — Ты против? Ты хочешь, чтобы я снова пошла к нему?

Он смотрел на меня янтарными глазами не моргая.

— Рэн, ты ревнуешь? Ты — лис — ревнуешь меня к человеку?

Он фыркнул. Отвернулся. Но хвост предательски дёрнулся.

— Ты не представляешь, — я почесала его за вторым ухом, — он такой же наглый, как ты. И глаза такие же. И имя такое же. Бывает же такое совпадение…

Глава 24

Инари

Я услышал зов Инари. Древний, глубокий, как звук колокола на ветру. Он проходил сквозь миры, сквозь время, сквозь саму суть моего существа. Богиня звала.

Я встал. Потянулся, разминая лапы. Мэй смотрела на меня удивлённая, с телефоном в руке.

— Тебе пора? — спросила она, и в её голосе была лёгкая грусть.