Я улыбнулся. Моя Мэй. Всегда думает о других. Всегда переживает. Даже перед котятами чувствует себя виноватой, хотя котята — это духи, которые пятьсот лет ждали её возвращения и готовы ждать ещё.

«Не волнуйся. Котят можно посетить и днём. И вечером. И в любой день. Они никуда не денутся. С завтрашнего дня ты сотрудник моей компании, но если хочешь — можешь и дальше подрабатывать в другом издательстве. Я не собираюсь запирать тебя в башне.»

«А так можно? Правда?»

«Да. Ты свободный художник, Мэй. Я не тюремщик. Я твой… работодатель, который очень хочет видеть тебя счастливой.»

«Тогда я пока попробую поработать и там. Не хочется подводить редактора. Такахаси-сан строгий, но он верил в меня, когда я сама в себя не верила. Я не могу просто взять и уйти.»

«Хорошо. Ты всегда думаешь о других. Это одна из причин, почему ты мне нравишься. Береги себя, Мэй. Завтра в восемь тридцать в моей редакции. Я буду ждать.»

«Я буду. Спокойной ночи, Рэн.»

'Спокойной ночи, Мэй. Пусть тебе приснится что-нибудь хорошее.'Я убрал телефон в карман. Посмотрел на её окно — там всё ещё горел свет. Моя Мэй. Скоро. Очень скоро ты узнаешь всё. А пока — спи. Пусть тебе снятся красные тории, белые лисы и мужчина, который любит тебя пятьсот лет.

Глава 25

Поезд

Я спустился к железнодорожной станции. Ночной Киото спал — ни огней в окнах, ни прохожих на улицах, только луна отражалась в рельсах, уходящих в темноту. Я произнёс заклинание — древние слова, что были стары ещё тогда, когда этот город только начинал строиться.

Воздух дрогнул. Замерцал золотистой дымкой. И из этой дымки, мягко и бесшумно, выплыл поезд. Старый. Волшебный. Паровоз с медными поручнями, деревянные вагоны с красной обивкой, жёлтый свет в окнах. Тот самый, что возит души и духов через грань миров.

Я мог бы просто открыть портал и шагнуть в свой особняк. Мог бы обратиться лисом и пробежать через лес. Но я спустился к станции и вызвал поезд, потому что он напоминал мне о Мэй.

О том, как я впервые привёз её в мир духов — пятьсот лет назад, когда она ещё была жива в первый раз. Как она стояла на этой самой платформе, прижимаясь ко мне, и её глаза горели восторгом. «Рэн, это волшебный поезд? Он настоящий? Мы правда поедем на нём?» Как она гладила деревянные сиденья и разговаривала с духом-поездом, будто он был старым другом.

Дух-поезд — древний, добродушный, с голосом, похожим на гудок паровоза, — в тот день впервые за сотни лет дал короткий, мелодичный свисток. «Она мне нравится, первый посланник. Привози её чаще». Я привозил. Много раз. А потом перестал. На пятьсот лет.

Двери вагона открылись. Я вошёл. Сел на деревянную скамью с красной обивкой. Поезд тронулся — мягко, беззвучно, унося меня в мир духов, в мой особняк, в мою лисью реальность.

Ко мне подлетели маленькие духи — помощники поезда. Они были крошечными, с прозрачными крылышками, в крохотных форменных фуражках, какие носили проводники сто лет назад. Один сел мне на плечо, другой пристроился на спинке сиденья, третий завис прямо перед лицом, разглядывая меня глазами-бусинками.

— От тебя пахнет Мэй, — сказал первый, принюхиваясь. — Сладко. Цветами… От тебя пахнет домом и госпожой.

— Ты нашёл её, посланник Инари? — второй вспорхнул выше, и его фуражка чуть не слетела. — Нашу Мэй? Нашу госпожу, которая гладила нас и называла «маленькими проводниками»?

— Она помнит нас? — третий смотрел на меня с такой надеждой, что у меня сжалось сердце.

Я покачал головой.

— Пока нет. Пока не помнит. Но узнает. Скоро.

Духи переглянулись. Первый вздохнул. Второй поправил фуражку. Третий сел мне на колено и затих.

— Мы ждали, — прошептал он. — Пятьсот лет ждали. Поезд без неё грустил. Мы все грустили. Она всегда улыбалась, когда ехала. Всегда говорила, что это самый красивый поезд на свете.

— Она скоро вернётся, — сказал я. — Я привезу её, как тогда. Она сядет на это самое сиденье, поезд даст свисток и вы снова её увидите. Обещаю.

— Она всё та же? — спросил первый дух, склонив голову набок.

— Нет, — я покачал головой. — Она младше. Тогда ей было двадцать семь. Сейчас — двадцать один.

— Молоденькая, — протянул второй дух и поправил фуражку.

— Маленькая, — добавил третий, задумчиво потирая подбородок крошечной лапкой.

Четвёртый дух, тот, что сидел на спинке сиденья, вдруг хмыкнул и подмигнул мне.