Хотя, глядя на то, как она гладит рыжего и шепчет ему «какой ты хороший», я почти хотел, чтобы они выдали. Чтобы она узнала. Чтобы всё закончилось. Чтобы она сказала: «Я помню. Я вернулась. Я твоя».
Но нет. Ещё рано. Она должна вспомнить сама. Не через духов. Не через кольцо. Через меня.
— Просто ты им нравишься, — сказал я. — Они ждали гостью.
— Ждали? Ты говорил им обо мне?
— Ну, знаешь… разговаривал с питомцами.
Я еле сдерживал смех, потому что это тоже была правда. Я разговаривал с ними. Каждый вечер. Пятьсот лет. О ней. О том, что она вернётся. О том, что мы снова будем вместе. И теперь она здесь. А они лезут к ней на руки.
Чёртовы духи. Я вас люблю, но если хоть один из вас заговорит — ужина не будет.
— Рэн! Я навестить!
Я замер. Чайник в руке застыл над чашкой. Голос доносился от входа — громкий, жизнерадостный, совершенно не подходящий для этого момента. Брат. Средний. Лин. Чёрт. Как не вовремя.
Я быстро поставил чайник и почти бегом прошёл к выходу из дома. Успел. Он стоял на пороге, в своём лисьем облике — девять хвостов распущены, серебристая шерсть переливается в вечернем свете, янтарные глаза сияют.
— Лин! — прошипел я, выскакивая за дверь и закрывая её за собой.
— Рэн! — он радостно вильнул хвостами и сделал шаг ко мне.
— Ну-ка быстро в человеческий вид!
— А что такое? — он склонил голову набок, и в его глазах мелькнуло любопытство. — У тебя тут запрет на истинную форму или у тебя гости?
— Лин! — я рыкнул так, что листья с сосны посыпались. — Мэй. Я нашёл её.
Он замер. Все девять хвостов встали торчком. А потом его глаза вспыхнули.
— О-о-о-о-о! Она здесь⁈ Малышка Мэй⁈ — он завертелся на месте, как щенок, хотя был старше большинства духов в этом городе. — О-о-о, как классно! Я помню, как она печенье пекла! С корицей! И мне давала целых три штуки!
Он уже двинулся к двери. Я схватил его за шкирку.
— Она ещё не помнит. Не порти всё.
Лин замер. Оглянулся на меня. Потом на дверь. Потом снова на меня.
— Совсем не помнит?
— Совсем. Думает, что я просто инвестор. Думает, что я человек. Думает, что мы познакомились вчера на фестивале.
Лин присвистнул.
— И ты сдерживаешься? Пятьсот лет ждал — и сдерживаешься? Брат, я тобой горжусь. Я бы уже обратился и утащил её в храм.
— Лин!
— Всё, всё, молчу. Не порчу. Я — само молчание. Я — могила. Я — рыба. Немая. Как камбала.
Он принял человеческий облик — высокий, светловолосый, с такими же янтарными глазами и вечной усмешкой на губах. Одернул пиджак, поправил волосы.
— Я просто зашёл поздороваться с братом. Просто братский визит. Никаких лисов, никаких хвостов, никаких легенд.
— Точно. Просто брат. Просто зашёл.
— И печенье. Можно я попрошу её испечь печенье? Не сейчас. Потом. Когда вспомнит.
— Лин!
— Всё! Иду! Уже иду! — он поднял руки и попятился. — Но ты ей скажи. Скоро. Она заслуживает знать.
— Знаю. И скажу, когда будет готова.
Я не успел его остановить. Лин распахнул дверь с той самой энергией, с которой делал всё в жизни — громко, радостно, снося все преграды.
— О-о-о-о-о! Да у брата гостья!
Я закрыл глаза. Мысленно досчитал до десяти. Потом до ста. Не помогло.
Мэй сидела на полу гостиной, окружённая уже пятнадцатью котятами. Пятнадцатью! Духи окончательно сошли с ума. Все, кто был в доме, все, кто прятался по углам, все, кто клялся мне, что будет сидеть тихо, — все выползли, превратились в пушистые комочки и теперь мурчали, тёрлись, лезли на колени и на плечи. Моя жена сидела в море котят, розовая от смущения, и пыталась гладить всех одновременно.
Лин замер на пороге. Уставился на это зрелище. Потом заржал.
— О-о-о-о-о! Сколько э-э-э-э… котят! — он схватился за дверной косяк, потому что смех сгибал его пополам. — Рэн! Это нечто! Я такого ещё не видел! Пятнадцать! Нет, шестнадцать! Вон ещё один из-за ширмы лезет! Это не дом, это кошачье царство!
Я стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на всё это. На брата, который ржал как ненормальный. На Мэй, которая стала цвета пиона. На духов, которые, кажется, задались целью меня убить смехом.
— Лин, — сказал я ледяным тоном. — Это мой брат. Он… эм… зашёл без приглашения.
— Я Лин! — он отвесил шутовской поклон. — Младший брат этого зануды. Приятно познакомиться! А вы, я так понимаю, Мэй? Та самая Мэй?
— Та самая? — Мэй подняла брови, всё ещё прижимая к себе трёх котят.
— Ну… — Лин осёкся, встретив мой взгляд. — Та самая… гостья. О которой Рэн рассказывал. Много рассказывал.
— Лин!