Я покраснела. Опять. Казалось бы, краснеть дальше некуда, но организм находил резервы. Он заметил это и улыбнулся прямо в поцелуй.
— Моя скромная девочка, — прошептал он, касаясь губами моей скулы. — Вчера на фестивале ты была смелее.
— Вчера была магия фестиваля…
— А сегодня наша магия.
И он поцеловал меня снова. Глубоко. Долго. Его ладонь скользнула выше по бедру, и я перестала думать о том, что мы в машине, что мы едем по центру Киото, что за окном белый день и прохожие. Остались только его губы. Только его руки. Только этот миг.
— Рэн… это… слишком быстро, — выдохнула я, пытаясь отдышаться. Его губы всё ещё были в миллиметре от моих, его дыхание смешивалось с моим. Машина мягко катила по улицам Киото, а я горела от его прикосновений.
— Смотря с чем сравнивать, Мэй, — прошептал он, и его глаза вспыхнули янтарным огнём. — Я скучал. Очень скучал. Ты пленила меня. С первого взгляда. С первого слова. С первого рисунка, который твоя подруга сунула мне в лицо.
Я хотела возразить, хотела сказать что-то про то, что мы знакомы всего день, что так не бывает, что это безумие. Но его губы снова накрыли мои, и слова растворились в поцелуе. Его пальцы чуть сжались, притягивая меня ближе, и сквозь юбку-карандаш я чувствовала жар его ладони. Это было слишком. Слишком быстро. Слишком откровенно.
— Рэн…
— Просто дай мне быть рядом, Мэй. Просто позволь. Я не сделаю ничего, чего ты не захочешь. Но я не могу не трогать тебя. Не могу. Слишком долго ждал.
Я смотрела в его светлые глаза — и не видела там ни лжи, ни игры. Только желание. Только нежность. Только что-то древнее, глубинное, что пульсировало под слоем делового костюма и платиновых волос. И я кивнула, сама не зная, на что соглашаюсь, но сердце знало. Оно колотилось в груди и кричало: «Да. Да. Да».
Машина затормозила. Я всё ещё была в его руках — раскрасневшаяся, взъерошенная, с припухшими от поцелуев губами. Он прижимал меня к себе, и его дыхание было таким же неровным, как моё.
— Приехали, — прошептал он и нехотя разжал объятия. — Пошли, Мэй.
Он вышел первым, обогнул машину и открыл дверь с моей стороны. Подал мне руку — широкую, тёплую, надёжную. Я вышла на негнущихся ногах, чувствуя, как горят щёки и как сбилась юбка-карандаш. Поправила её, стараясь не смотреть на водителя, который стоял с абсолютно невозмутимым лицом, будто каждый день возил директора с растрёпанными девушками на заднем сиденье.
Перед нами возвышался ресторан. Не просто ресторан — старинное здание в традиционном стиле, с деревянными балками, бумажными фонариками и табличкой, на которой значилось что-то, чего я не смогла прочитать — глаза ещё не сфокусировались после всего.
— Это… это очень дорогое место, да? — тихо спросила я.
— Это место, достойное тебя, — он взял мою ладонь и переплёл пальцы. — Идём. Нас ждут.
Я сделала шаг и чуть не споткнулась. Юбка всё ещё сидела криво. Он заметил, остановился, поправил складку на моём бедре и улыбнулся.
— Теперь идеально. Ты готова?
Я кивнула, хотя внутри всё дрожало. Готова? К нему? К этому ресторану? К этому дню? Я не была готова ни к чему из этого, но когда он смотрел на меня так: с этой хищной нежностью, с этой собственнической заботой, я понимала, что готова на всё.
Глава 21
Будем встречаться?
Мы вошли в ресторан. Это было не просто заведение — это был островок старого Киото посреди современного города. Деревянные перегородки, раздвижные двери сёдзи, тёплый свет бумажных фонарей. Полы из тёмного дерева, на стенах старинные гравюры с лисами и храмами. Пахло благовониями, свежей рыбой и чем-то цветочным. Нас провели в отдельный кабинет с видом на крошечный сад камней и пруд с карпами.
Я села на подушку, поправила юбку и огляделась. Рэн сел напротив, но тут же передумал, поднялся и сел рядом. Вплотную. Его бедро коснулось моего. Его плечо — моего плеча. Я снова покраснела.
— Здесь красиво, — сказала я, пытаясь вернуть себе способность говорить.
— Ты красивее.
— Рэн…
— Что? — он повернул голову, и его глаза оказались слишком близко. — Это правда. Я не говорю комплиментов ради комплиментов. Я говорю то, что вижу.
— Мы знакомы всего день. Разве можно так…