Где-то на краю сознания мелькнула мысль: мы в его кабинете. Посреди рабочего дня. За дверью — секретарша, документы, контракт. Но когда его язык коснулся моего, я забыла обо всём. О работе. О правилах. О приличиях. Остался только он. И я. И этот поцелуй.

— Рэн…

— Пошли, — сказал он и вдруг отпустил мою талию. Взял за руку. Переплёл пальцы.

— Куда? — я всё ещё не могла отдышаться после поцелуя.

— На свидание, Мэй.

— Сейчас? — я растерянно оглянулась на дверь, за которой ждали документы и Куросава-сан.

— Да, — он уже подхватил пиджак со спинки кресла. — Я заказал ресторан.

— Ресторан?

— Ресторан, — подтвердил он, и в его глазах снова мелькнула та самая хищная искра. — А потом прогулка по парку. Или куда захочешь. Хочешь — к храму Фусими Инари. Хочешь — к горам. Хочешь — просто гулять по Киото, пока не устанем. У меня весь день свободен. Весь день для тебя.

Я замерла. Он заказал ресторан. Он спланировал прогулку. У него весь день свободен. Весь день — для меня.

— Рэн, но документы… контракт…

— Куросава-сан всё подготовит к вечеру. Ты уже принята. Это формальность. А свидание, — он поднёс мою руку к губам и поцеловал прямо в кольцо, — это не формальность. Это самое важное на сегодня. Идём.

Он шёл быстро, широким шагом, совершенно не заботясь о том, что на нас смотрят. Его пальцы крепко держали мою ладонь. Я едва поспевала за ним на каблуках, путаясь в собственных ногах и в собственных мыслях. Он тянул меня за собой через весь офис — мимо стеклянных перегородок, мимо столов, мимо сотрудников.

Подчинённые смотрели. Удивлённо. С любопытством. Кто-то приоткрыл рот. Кто-то переглянулся с коллегой. Девушка с чашкой кофе замерла на полпути и чуть не выронила кружку. Ещё бы: генеральный директор, всегда сдержанный, всегда безупречный, мчится через офис, таща за руку какую-то незнакомку в деловом костюме, с растрёпанными после поцелуя волосами и пылающими щеками.

Я шла вся красная. От ушей до кончиков пальцев. Красная, как тот плакат на школьном стенде про сельское хозяйство. Красная, как пион. Как закат над Киото. Как…

— Рэн, — прошипела я, пытаясь не споткнуться. — На нас все смотрят!

— Пусть смотрят, — бросил он через плечо, даже не сбавляя шага. — Я директор. Мне можно.

— Но…

— Мэй, я ждал этого свидания пятьсот… — он осёкся на полуслове. — Я ждал этого свидания очень долго. Никакие подчинённые мне не помешают. Идём.

Двери лифта открылись. Он втянул меня внутрь, нажал кнопку первого этажа, и только когда створки закрылись, прижал меня к стене и снова поцеловал — коротко, но так же жадно.

— Ты прекрасна, когда краснеешь, — прошептал он. — Я буду делать так почаще.

Боже. Боже. Боже.

Это было как в дорамах. В тех самых, что мы с Харукой смотрели ночами напролёт, закутавшись в пледы, с чашками чая и открытыми ртами. Богатый, красивый, властный мужчина. Скромная, талантливая девушка. Его офис. Его лифт. Его рука на моей талии.

Я стояла, прижатая к стене лифта, вся красная, с бешено колотящимся сердцем. Его большой палец выводил круги на моём бедре сквозь ткань юбки. Светлые глаза с янтарным отливом смотрели на меня сверху вниз с откровенным удовольствием.

— Ты дрожишь, — заметил он.

— Это от неожиданности.

— От неожиданности? — его бровь чуть приподнялась. — Или от меня?

— От тебя, — честно призналась я.

Он улыбнулся и поцеловал меня в висок

— Привыкай, Мэй. Я не собираюсь быть вежливым и сдержанным. Только не с тобой.

Лифт пиликнул, двери открылись. Он взял меня за руку и повёл к выходу из небоскрёба, а я шла за ним, всё ещё красная, всё ещё дрожащая, и думала только об одном: Харука мне не поверит. Абсолютно не поверит.

Он усадил меня в машину. Не на переднее сиденье — на заднее. И сам сел рядом. Водитель — молчаливый, в тёмном костюме, даже не обернулся, только кивнул и поднял перегородку между салоном и передними сиденьями. Она поднялась мягко, бесшумно, отсекая нас от всего мира.

Машина тронулась, а его губы накинулись на меня.

Он целовал так, будто мы не виделись месяц. Будто в лифте ему было мало. Будто каждая секунда без моих губ была пыткой. Его пальцы зарылись в мои волосы, притягивая ближе. Другая рука легла на моё бедро, сжала сквозь юбку-карандаш, и я ахнула ему в губы.

— Рэн… мы в машине…

— Водитель не смотрит. Перегородка звуконепроницаемая. Можешь стонать, Мэй. Никто не услышит. Только я.