— Но вспомнит?

— Вспомнит, — сказал я. — Я сделаю всё, чтобы вспомнила. На этот раз — вспомнит.

— Хозяин… — ещё один дух, помоложе, с янтарными глазами и длинным хвостом, выскользнул из тени. Он поклонился и замер у порога. — Вам бы наследника. Богиня грустит, что у её первого посланника нет детей.

Я усмехнулся. Богиня. Инари. Она всегда находила способ передать мне свои пожелания. Через духов, через сны, через знаки. Больше тысячи лет я был её первым посланником, её правой рукой, её мечом и щитом. Я выполнял её волю, хранил храмы, защищал врата и всё это время она терпеливо ждала, когда я исполню своё собственное предназначение. Не слуги. Мужа. Отца.

— Богиня грустит? — я покачал головой. — Передай богине, что я работаю над этим. Прямо сейчас. В этой самой жизни.

Дух склонил голову ещё ниже.

— Она будет рада. И ещё… она просила передать, что кольцо выбрано правильно. Госпожа приняла его. Это добрый знак.

— Знаю, — я снова посмотрел в окно. — Она надела его и не сняла. Даже когда не понимала, что оно значит.

— Госпожа всегда чувствовала истину, — прошептал старый дух. — Даже когда не помнила. Она всегда чувствовала вас, хозяин.

Я ничего не ответил, только провёл пальцем по краю своего собственного кольца — невидимого в человеческом мире, но реального здесь, в истинной форме. Такого же. Лис в огне. Девять языков пламени.

На этот раз всё получится. И богиня получит своего наследника. И Мэй получит вечность. И я получу свою жену.

— У вашего брата уже трое, — добавил старый дух и чуть склонил голову набок. В его голосе не было укора, только лёгкая, едва уловимая хитринка. Он служил в этом доме слишком долго и знал, когда можно позволить себе чуть больше, чем простому слуге.

Я хмыкнул и повёл плечами. Девять хвостов качнулись разом.

— Знаю и люблю каждого племянника. Сору, Кайто и маленькую Юки. Особенно Юки — она напоминает мне Мэй в детстве. Такая же упрямая. Такая же светлая.

— Ваш брат говорит, что вы балуете их больше, чем он сам.

— Я имею право. Я старший.

Духи переглянулись. Тот, что помоложе, тихо фыркнул, но тут же сделал вид, что поперхнулся чаем. Старый дух лишь покачал головой.

— Когда госпожа вернётся, — сказал он тихо, — у вас будут свои. Столько, сколько пожелаете. Богиня благословит.

— Сначала госпожа, — я поднялся, и девять хвостов улеглись за моей спиной серебристым шлейфом. — Сначала я верну её. Сделаю женой. Навсегда. А потом — хоть десятерых.

Я прошёл к окну и посмотрел на луну. Где-то там, в маленькой квартире у леса, спала моя Мэй.

Я обратился в лиса. Девять хвостов втянулись, тело стало легче, гибче, звериным. Когти мягко щёлкнули по деревянному полу особняка. Я открыл портал — воздух дрогнул, поплыл, разошёлся золотистой дымкой — и шагнул в него.

В следующий миг я уже стоял в её квартире. Тихо. Темно. Только луна светит сквозь тонкие занавески и она на кровати, под одеялом.

Мэй открыла глаза.

— Лис! — её голос был сонным, но радостным. Она приподнялась на локте, и одеяло соскользнуло с плеча. — Ты пришёл!

Я мягко запрыгнул на кровать, потоптался, устраиваясь, и лёг рядом. Положил морду на лапы, как делал всегда. Она тут же повернулась ко мне, и её пальцы зарылись в мою шерсть. Гладили. Трепали за ухом. Перебирали белую шерсть на загривке.

— Ох, лис… сегодня такое было. Такое! Ты даже не представляешь.

Я смотрел на неё янтарными глазами. Если бы ты знала, Мэй. Если бы ты только знала.

— Там, на фестивале, был он. Инвестор. Рэнносукэ. Представляешь, какое совпадение? Имя почти как у тебя. Я тебе дала имя Рэн, а он — Рэнносукэ. Забавно, да?

Я чуть повёл ухом. Совпадение. Конечно.

— И он… — она вдруг замялась, и даже в лунном свете я увидел, как её щёки заливает румянец. — Он пригласил меня на танец. В кимоно. С лисьей маской. А потом… ох, лис… он меня поцеловал.

Её пальцы на моей шерсти задрожали.

— Прямо там. Под сакурой. При всех. И я… я ответила. И он целовал меня так… так глубоко. Так страстно. У меня колени подкосились, честное слово.

Я лежал и слушал. Моя Мэй рассказывала мне обо мне. Её голос трепетал, она то улыбалась, то прятала лицо в подушку, то снова гладила меня, будто искала опору. Она рассказывала, как он — я — прижимал её к себе. Как его губы скользили по её скуле. Как она застонала и смутилась. Как он сказал, что она вкусная.