— Готова, — я взяла его ладонь и поднялась.
Глава 46
Возвращение
Я вышла из вагона и замерла, потрясённая. Это была та же дорога, что снилась мне каждую ночь, но теперь она была живой. Цветущей. Дышащей. Песчаная тропинка, что вилась вверх по склону горы, была усыпана лепестками сакуры и излучала мягкое свечение. Полевые цветы — алые, лиловые, золотистые — колыхались на ветру, и каждый из них светился мягким внутренним светом. Деревья склоняли ветви, и их листва шелестела приветственно.
Я шла по тропинке, и каждый шаг отдавался внутри дрожью узнавания. Красные тории впереди сияли, как живой огонь. Каменные статуи лис по обе стороны дороги оживали, поворачивали головы, провожали меня взглядами. Их янтарные глаза горели в полумраке, и в этих взглядах было столько любви, столько надежды, столько ожидания.
— Вернулась… — прошептал один из них.
— Наша Мэй… — подхватил другой.
— Госпожа… мы ждали вас…
— Боже, — прошептала я, оглядываясь. — Снова это обращение. Почему вы называете меня госпожой? Я просто Мэй. Я обычный человек.
— Разве вы не помните, госпожа? — маленький лисёнок-дух с серебристой шёрсткой подбежал ко мне и заглянул в глаза. — Неужели забыли?
— Нас забыли? — второй дух, чуть старше, с седой мордочкой, всхлипнул. — Мы же вас так любим…
— Я не… я не знаю… — я растерянно оглядывалась, а духи уже окружили меня и мягко, но настойчиво вели дальше по тропинке.
— Смотрите, госпожа! — они указали на старое дерево, что росло у одной из торий. Его кора была покрыта резными знаками. — Здесь вы оставили надпись с господином!
Я подошла ближе. На стволе, прямо в сердечке, было вырезано: «М + Р».
— Это… это я сделала? — мой голос дрогнул.
— Это вы с господином сделали, — духи закивали. — Пятьсот лет назад. Вы смеялись. Вы были так счастливы…
— Боже… — я коснулась пальцами старой коры, и что-то внутри меня дрогнуло. — Этого не может быть. Я никогда здесь не была. Я бы запомнила. Я бы…
— А здесь, — духи потянули меня дальше, к небольшой площадке перед храмом, — здесь вы танцевали с веерами! Для господина! Он сидел на ступенях, смотрел на вас, и улыбался, и мы все танцевали вместе с вами!
— Я? Танцевала? — я уставилась на них. — Я не умею танцевать!
— Умели! — они захихикали. — Очень даже умели! Было весело! Вы уронили веер, а господин поднял его и поцеловал вашу руку, и вы покраснели, как сейчас!
Я прижала ладони к щекам. Они горели.
— Боже… это сон… это точно сон… я сплю… я уснула в поезде, и мне всё это снится…
— Господин скоро придёт! — вдруг зашептались духи и начали рассаживаться по местам. — Смотрите! Вот он!
Я обернулась. И замерла.
Передо мной стоял Рэн. Но не тот Рэн, которого я знала, — не в деловом костюме, не с чашкой кофе. Он был в своём истинном облике. Выше, чем обычно. Шире в плечах. Длинные белые волосы струились по спине, перетянутые алой лентой. На нём было древнее каригину с вышитыми лепестками пламени — алым и золотым. А за его спиной колыхались девять серебристых хвостов и на голове стояли два белых лисьих уха. Его глаза — янтарные, горящие — смотрели прямо на меня.
Я сглотнула. Кицунэ. Настоящий. Я стояла в храме кицунэ, перед существом из легенд, и не могла дышать.
— Рэн?.. — прошептала я.
Он шагнул ко мне. Медленно. Плавно. Его хвосты колыхались за спиной, как серебристый шлейф. Он протянул ко мне руку — точь-в-точь как тогда, во сне. И сказал — тем самым голосом, низким, глубоким, обволакивающим, который я слышала каждую ночь:
— Ты пришла… жена.
Я ахнула. Те же слова. Тот же голос. Та же интонация. Всё, что я видела во сне месяцами, — всё было здесь. Всё было реальным. Он подошёл ко мне. Остановился в шаге.
— Мэй… — сказал он тихо. — Ты боишься меня?
— Нет… — выдохнула я, и это была правда. Я не боялась. Я была потрясена, ошеломлена, раздавлена масштабом происходящего, но не напугана. — Я… я просто… боже… ты…
— Я кицунэ, Мэй. Первый посланник Инари. Старший из своих братьев. И… — он сделал крошечную паузу, и его голос дрогнул, — я твой муж. Ты моя жена. Пятьсот лет назад. И сейчас. И навсегда.
Я ахнула. Мир покачнулся. Слова, которые я слышала во сне, слова, которые шептали духи, — всё это вдруг сложилось в одну картину.
— Рэн… — прошептала я, и слёзы сами потекли по щекам. — Это всё… правда? Всё, что я видела во сне? Всё, что говорили духи? Мы… мы были женаты?