— Вот так, — он поправил одеяло, укутал меня получше и поцеловал в лоб. — А теперь я оденусь. А ты иди в ванную.

Глава 45

1000 лет

Прошла неделя. Та самая неделя, что перевернула мою жизнь. Мы перешли на новый уровень — не просто встречи, не просто свидания. Мы стали парой. Настоящей. Я всё так же работала в «Сирояма Интертеймент», но теперь каждый день начинался с его поцелуя, а заканчивался в его объятиях. Я оставалась у него почти каждую ночь, и лис — мой белый лис — куда-то пропал. Я скучала по нему, но Рэн говорил: «Не волнуйся, он вернётся, когда будет нужно». И я верила.

Духи в доме радовались, видя меня. Калеб больше не прятался — он встречал меня у порога, рассыпая золотистые искры, и докладывал, что «госпожа сегодня особенно красивая». Ли таскал мне цветы из сада. Домовые пекли печенье — с корицей, моё любимое. Они суетились, заботились, и я чувствовала себя дома.

Рэн… Рэн только сильнее заботился. Он был нежным, внимательным, но в его глазах всегда горел тот самый янтарный огонь. Он ждал меня после работы, водил в храм — тот самый, семейный, в горах, — и мы сидели на ступенях, глядя на закат, пока духи танцевали вокруг. Он рассказывал о духах, о легендах, о том, что мир сложнее, чем кажется. И я слушала. И верила.

Сюжет манги лился, как горный ручей. Я рисовала дни и ночи напролёт, и каждый новый кадр был пропитан тем, что происходило между нами. Кенто удивлялся моей продуктивности. Такахаси-сан хвалил обложку. Анимационная студия уже делала тестовые ролики, и героиня на экране двигалась, как я, — у неё были мои жесты, моя мимика, моя душа.

Сюжеты я находила во снах. Они стали ярче, глубже, реальнее. Каждую ночь я видела его — Рэна в образе кицунэ. Белые уши. Девять хвостов. Каригину с лепестками пламени. Сны становились жарче, страстнее, и я просыпалась в его постели, а его руки уже находили меня и повторяли то, что было во сне. Я засыпала — и там, во сне, снова был он. Он стал моим сном наяву, только без хвостов и ушей.

А вчера он сказал:

— Мэй, я хочу тебе кое-что показать. Особенное место. Мы прокатимся на поезде.

— На поезде? — я подняла бровь. — На том самом? Старинном? Что я видела на станции?

— Да. На том самом. Он отвезёт нас в храм. Мой настоящий храм. Не тот, что в горах. Другой. Там очень красиво. И я хочу, чтобы ты его увидела.

— Я согласна, — сказала я.

После работы мы поехали к станции. Той самой, где когда-то ночью я видела старинный поезд, похожий на кадр из анимации Миядзаки. Тогда я думала, что это съёмки дорамы. Теперь я знала — этот поезд был настоящим.

От него исходил мягкий, тёплый свет, и в вечерних сумерках он казался пришельцем из другого мира. Рэн взял меня за руку, и как только мы подошли ближе, паровоз издал долгий, мелодичный гудок. Я ахнула — этот звук прошёл сквозь меня, отозвался где-то глубоко внутри, будто я слышала его уже тысячу раз.

— Пошли, Мэй, — сказал Рэн. — Нас ждут.

— Нас ждут? Кто?

— Духи, конечно же, — он улыбнулся. — Ты же знаешь: они повсюду.

Он помог мне взойти в вагон и забрался следом. Внутри было тепло, горели старинные светильники, и воздух пах полевыми цветами и старым деревом. Мы прошли в вагон, и я замерла.

В воздухе висели духи. Крошечные, с прозрачными крылышками, в форменных фуражках, какие носили проводники сто лет назад. Они смотрели на меня и в их взглядах был восторг. Благоговение. Счастье.

— Она вернулась… — прошептал один из них. — Наша Мэй…

— Боже, какие они милые! — вскрикнула я, указывая на духов-проводников. Один из них пискнул и чуть не уронил фуражку.

Рэн рассмеялся. Духи, кажется, смутились — они засуетились, зашептались, кто-то спрятался за фонарь, но было видно: они счастливы. Очень.

Мы сели на мягкое сиденье с красной обивкой. Рэн устроился рядом, его рука легла на мою — привычным, уже родным жестом. Я оглядывалась, не в силах скрыть восторг. Деревянные панели, старинные светильники, запах полевых цветов и старых книг. И духи — они парили под потолком, перешёптывались, поправляли фуражки и делали вид, что очень заняты.

— Рэн, это невероятно! — я крутила головой, пытаясь рассмотреть всё сразу. — Это настоящий поезд? Он что, из другого времени?

— Можно и так сказать, — он улыбнулся. — Он очень старый. И очень верный. Он возит особенных пассажиров.

— Особенных? — я подняла бровь.