– Лорд Ранэр выдвинул против уже бывшего министра магии обвинения в злоупотреблении полномочиями, торговле людьми, как минимум трёх убийствах и пробуждении магии, входящей в перечень запрещённой, – заунывно зачитывал немолодой мужчина в чёрном, как безлунная ночь, костюме.

Мы с ним сидели в гостиной в доме Ранэров. Вид у адвоката был безжизненным, на столике перед ним рядом с чашечкой чая лежало множество документов.

Он всё говорил и говорил о том, что обвинения подтвердились и что моего отца осудили посмертно. О том, что я и Алия не преступницы, а жертвы преступления. О том, что Десмонд пользовался доверием короны и из уважения к нему его женщин ни в чём не будут обвинять, но возьмут под контроль, чтобы не случилось ничего не поправимого.

На должность министра уже поставили нового мага, и тот дал официальное заявление о том, что перечень разрешённой и запрещённой магии будет пересмотрен, как и меры наказаний за нарушение законов и всё такое прочее.

Имущество моего отца надлежало поделить поровну между мной и членами его новой семьи. А всё, что принадлежало моей матери, полностью переходило мне. Там был внушительный счёт, домик на берегу моря и старое поместье её родителей, в котором вот уже много лет никто не появлялся.

Я едва ли слушала его слова.

Перед моими глазами продолжала стоять картинка той роковой ночи. Чернота, опасная алая магия, вкус Смерти, горечью осевший на губах, и Десмонд.

Бессознательный, не реагирующий ни на что.

В ушах до сих пор, почти неделю спустя, звучали голоса лекарей. Остановка сердца. Нет реакции. Шансов нет.

Страшные слова, навсегда забравшие мой покой.

– Леди Ойройш, вам нужно подписать бумаги, – повысив голос, кажется, уже не в первый раз сказал адвокат.

Я вздрогнула, подняла на него невидящий взгляд и скованно кивнула. А затем склонилась над столом и расписалась везде, где было необходимо, заставляя себя вчитываться в документы. А то мало ли…

– Я буду держать вас в курсе, – прохладно попрощался он, собрал все бумаги и покинул гостиную.

Наверно, мне следовало проводить его, но я так и осталась сидеть в кресле и смотреть в никуда.

Мне понадобится очень много времени, чтобы отойти от произошедшего. Перестать слышать те голоса и видеть безжизненное тело Десмонда.

Страшно представить, что было бы со мной, если бы всё закончилось плохо.

Я судорожно выдохнула и зажмурилась. И тут же слабо улыбнулась, ощутив уже почти родное тепло совсем рядом.

Открыв глаза, подняла голову и взглянула на остановившегося на пороге Десмонда.

– Опять переживаешь, – мягко укорил он, глядя на меня с бесконечной нежностью и глубокой печалью.

По каким-то необъяснимым причинам он считал, что виноват в том, что я потеряла покой. Он чуть не умер, он же себя и виноватым считает. Где тут логика, я так и не поняла.

– Я подставился под удар, и в итоге ты нервничаешь, – уже не знаю, в какой раз терпеливо объяснил он.

К счастью, лекарям удалось спасти его жизнь. Они фактически вернули его с того света. Говорят, что это случилось после того, как уже в госпитале я вернулась в чувства и начала рассказывать ему про Али. О том, что мы с ней останемся совсем одни в этом опасном мире среди врагов.

Или же просто целители были настоящими профессионалами и спасли его без моих слов.

Ему нужно было находиться под наблюдением специалистов около двух недель, но Десмонд покинул госпиталь уже на четвёртый день. И то задержался, изначально он собирался уходить уже на второй.

– Ты преувеличиваешь опасность, – мягко заметил как всегда считавший все мои мысли Десмонд, подступая ближе.

– Нет, это ты игнорируешь опасность, – убеждённо возразила я.

Но всё же вложила ручку в его протянутую ладонь, поднялась и встала рядом с мужчиной.

Он улыбался… так загадочно, таинственно и вместе с тем радостно.

Задумал что-то.

Почему-то он научился скрывать свои мысли от меня, а мои читал абсолютно все. У меня не получалось прятаться от него. Но я упрямая, я научусь!

– Камелия, – так ласково и торжественно позвал он меня. – Я хочу тебе что-то сказать.

Я невольно занервничала. Внутренне он был закрыт, а внешне выглядел таким таинственным, что волей-неволей забеспокоишься.

– Что-то хорошее, – тут же добавил он, успокаивая.

Я выдохнула и кивнула, но всё равно продолжила переживать. Что он скажет? Явно что-то важное и… судьбоносное. Иначе откуда столько торжественности?

Десмонд Ранэр тепло улыбнулся мне и:

– Я люблю тебя.

Я пошатнулась, распахнув глаза, а он продолжил: