– А вот вы умом не блещете, – оскалилась она в убийственной улыбке. – Кажется, я ясно дала понять, что вам в этом доме не рады.

Помня, что она проворачивала с записями, изменяя интонации и подставляя на свои фразы мой голос, я взяла и промолчала, продолжая вежливо и чуть-чуть ехидно улыбаться.

На изображениях будет видно, что я не шевелила губами. Значит, ей придётся вторгнуться не только в звук, но и в картинку, а это большее воздействие и больший шанс попасться на месте преступления… Если, конечно, лорд Ранэр попытается её поймать.

Ко мне запоздало пришла мысль: а будет ли он вообще что-либо делать? Я так и не поняла, какие отношения их связывают. Может, он закроет глаза и на это?

– Что же вы молчите? – выдержка леди Савил дала трещину, её прекрасное лицо исказила судорога ярости, глаза прищурились. – Отвечайте, что вы делали в кабинете Десмонда?

Интересно, какой ответ её устроит? А что она сама успела надумать?

В любом случае, ответить я не успела.

За спиной послышался звук открываемой двери и тяжёлые шаги. Савил тут же расцвела, как восхитительный цветок на рассвете, и склонилась в грациозном реверансе, покорнейше опустив голову.

– Добрый день, лорд Ранэр, – произнесла она грудным соблазнительным голосом, который впечатлил даже меня.

Но не Десмонда.

– В мой кабинет, – таким ледяным голосом, что он был способен заморозить целый океан, бросил мужчина.

Леди пошатнулась, но мужественно удержала цветущую улыбку на лице, выпрямилась и проплыла мимо меня.

Я посторонилась, пропуская её, и обернулась на лорда Ранэра.

Он стоял у открытой двери, громадный, тёмный, суровый и явственно жаждущий убивать. Но сдерживался. Во-первых потому, что бить женщин явно было против его принципов. Во-вторых, потому что одной рукой он удерживал обнимающую его за шею Али, и потому был вынужден контролировать себя и свои эмоции.

Леди Савил скрылась в кабинете, и только тогда мужчина закрыл дверь, оставляя её одну. И даже хуже – по дереву отчётливо пробежались алые искры. Он её запер!

Ой-ёй… неужели будет допрашивать? Или боится, что она убежит? Или сделает ещё что-то?

В любом случае, если кого и кольнула тревога за леди, то только меня одну.

Лорд Ранэр же приподнял уголок губ в слабой усталой улыбке. И сказал мне голосом, разительно отличающимся от того, которым он обращался к Савил:

– Я бы хотел поговорить с вами, Камелия, – прозвучало негромко, неожиданно мягко и всё ещё очень устало.

Я виновато сказала:

– У меня занятия…

Он нахмурился, вынуждая неуверенно добавить:

– Практические.

– Вы отстранены от них, – уже резче уверенно сказал мужчина.

Я кивнула, но всё же сказала:

– Вы запретили мне заниматься, но посещаемость обязательная. К тому же, у вас сейчас явно полно других дел. Давайте не будем создавать друг другу проблем и поговорим вечером?

Он нахмурился сильнее прочего, заметно недовольный моим решением, но всё же кивнул, соглашаясь.

И остался стоять на месте. Я тоже осталась, чувствуя себя очень неловко и не зная, что сказать. Всё, уже можно уходить? Вот прямо отсюда, ничего не говоря? Или что-то всё же нужно сказать? Но что?

В итоге сказала Алия.

Развернувшись в руках отца, она невинно посмотрела на меня и заинтересованно спросила:

– А ты станешь моей мамой?

– Алия! – сурово одёрнул лорд Ранэр дочь.

Я просто изумлённо распахнула глаза и прижала ладонь ко рту, чувствуя, как быстро и сильно краснеют щёки.

– Что? – не смутилась девочка. – Кали хорошая! Не то что леди Савил.

– Алия, – вновь грозно позвал Десмонд, мрачно глядя на ребёнка у себя на руках.

– Да что не так? – кажется, она искренне не понимала, хлопая большими невинными глазками. – Ты посмотри, какая она красивая!

Он посмотрел. Кажется, совершенно неосознанно метнул на меня взгляд, осознал это и помрачнел сильнее прежнего.

А я стояла красная, как помидор, и просто не знала, куда себя деть от смущения.

Такого мне ещё никто не предлагал! Да я и предположить не могла, что-нибудь предложат. Кто-нибудь однажды стать женой – это да, но чтобы мамой?

– И добрая, – продолжила девочка воодушевлённо, – а ещё умная! И она меня спасла. Много раз! От тех страшных дядек, от громадины в небе и от леди Савил. Ты же помнишь, папочка?

– Помню, – несколько хрипло отозвался мужчина.

И Али, как истинная женщина, тут же почувствовала слабину. Сделала большие жалобные глазки, обняла отца ручками за шею, прижалась крепко-крепко и натурально взмолилась:

– Давай её оставим, а? Ну пожалуйста! Она будет себя хорошо вести!

Я думала, что мои глаза физически не могут стать больше.

Ошиблась.

Сам Десмонд был таким же изумлённым и растерянным, как и я, но тут он снова бросил на меня взгляд и… неожиданно улыбнулся. Это была очень странная, совершенно мне не понравившаяся мимолётная весёлая улыбка, от которой стало очень тревожно.