– Вы можете смело обращаться ко мне за помощью, Камелия. По любому вопросу, – и добавил прежде, чем я успела сказать хоть слово: – Пообещайте мне, что в случае необходимости вы оставите гордость и скромность и придёте ко мне.

Такого пообещать я не могла, но он ждал, суровый и мрачный.

– Спасибо, – прошептала я.

– Нет, – лорд отрицательно качнул головой, – никаких благодарностей. Дайте слово, Кали.

Нервно сглотнув и чувствуя себя крайне неуютно, я едва слышно выдохнула:

– Обещаю…

Он серьёзно кивнул, и посмотрел так внимательно, заставляя и меня саму осознать только что сказанное.

Я дала обещание. Для Десмонда это не было пустым звуком, и он хотел, чтобы я разделяла его отношение на этот счёт.

Откинувшись на спинку кресла, Ранэр словно успокоился. Будто теперь его больше ничего не терзало и не тяготило.

И уже иным, спокойным и чуть усталым голосом он сказал:

– Министр покинул академию, вы можете возвращаться… если желаете.

– Если желаю? – его оговорка показалось какой-то странной.

– Можете вернуться завтра утром, – он повёл плечом, – после завтрака. Уверен, Алия будет рада вашей компании. Вероятно, как и вы.

– О, – я наконец смогла облегчённо выдохнуть и немного расслабиться, – да, конечно…

– Вопрос, – вдруг добавил мужчина, – кому отец продал ваш дар?

Я содрогнулась всем телом, ожидая что угодно, но не это.

И тут же осознала неприятное:

– Вы подслушивали! – заявила обличительно, говоря про наш с Али разговор в коридоре, который должен был остаться исключительно между нами.

Ранэр ничуть не виновато пожал плечами и напомнил:

– Я говорил, что дом под наблюдением. Так кому?

Откинувшись на спинку кресла, я мрачно сложила руки на груди и зло посмотрела на мужчину.

Но не могла не отметить, как точно он сказал. Отец продал не меня, а мой дар.

Удивительно, почему Десмонд не спросил, что у меня за магия.

И тут он, словно прочитав мои мысли, криво безрадостно улыбнулся и честно сказал:

– Вопрос про ваш дар был следующим.

Не купившись на его попытку смягчить меня, я продолжила смотреть недовольно и осуждающе.

Правда, на чью совесть пыталась воздействовать – вопрос, потому что из совестливых тут была только я.

– Хорошо, – лорд примирительно улыбнулся.

Хорошо… и всё. Он больше ничего не сказал, но я догадалась:

– Хорошо, я всё узнаю сам?!

Он честно попытался сдержать расползающиеся в улыбке губы, а когда наткнулся на мой взбешённый взгляд, то даже сдерживаться больше не стал.

То есть да, я всё верно поняла, он опять собирается сунуть нос туда, куда совсем не надо.

– Слушайте, лорд Ранэр, – с расстановкой начала я.

Но он оборвал меня резко вскинутой рукой и метнувшимся к двери заметно мрачнеющим взглядом.

А через секунду раздался стук, какой-то неимоверным образом соблазнительный, и следом за ним прозвучал томный голос без разрешения вошедшей леди Савил:

– Лорд Ранэр, мне нужно кое-что вам рассказать… О, леди Ойройш, вы тоже здесь? Чудесно, так будет даже проще.

Глава 9

Я сидела к двери спиной, вероятно, только поэтому позволила лицу на несколько секунд передать всю «радость» от слов Савил.

И тут же наткнулась на задумчивый взгляд Ранэра.

Мгновенно смутившись, отвернулась от него к управляющей, растянула губы в широкой и фальшивой, как и у неё, улыбке, и с наигранной радостью ответила:

– Чудесно! С нетерпением жду ваше представление.

Её тёмные глаза полыхнули ненавистью, которая тут же сменилась превосходством.

Не спрашивая и не дожидаясь приглашения, она прошла к столу и грациозно опустилась на стул слева от меня. Села ровно, всем телом обратившись к молчаливому и мрачному мужчине, изобразила на лице выражение искренней оскорблённости и запела печальным голосом:

– Сегодня днём случилось пренеприятнейшее происшествие…

Я скривилась, скептически приготовившись к наглой лжи с её стороны.

– Я слушаю, – величественно, хоть и очень холодно дозволил Десмонд продолжать.

Она глубоко вдохнула и выложила то, что явно заучила перед приходом:

– Я позволила себе озаботиться здоровьем Алии и просила её вернуться домой – день выдался довольно прохладным, а леди Ранэр гуляла без шали. На что леди Ойройш в грубой, унижающей меня в глазах вашей дочери форме сказала, что я превышаю свои должностные полномочия и лезу в дела, меня не касающиеся. Я бы не стала ничего вам рассказывать, но вы же знаете, что Алия и без того позволяет себе грубое отношение ко мне, и поведение леди Ойройш лишь сильнее расшатало наши и без того нестабильные отношения с юной леди.

Надо же, как поёт. И ведь формально ни словом не соврала.

Но если она надеялась, что я это всё молча проглочу, то явно не на ту напала.

Да меня просто трясло от негодования и возмущения! Она всё вывернула так, словно это мы с Алией злыдни, а она – невинная беспомощная жертва.