А потом она вышла и прошлёпала по ковру маленькими босыми ногами, закутанная в тот же пушистый белый халат. Её волосы струились по плечам водопадом лунного света. На пороге своей спальни она чуть повернула голову, и её быстрый взгляд, почти украдкой, скользнул в мою сторону.

Этот мимолётный взгляд лишил меня остатков самообладания. Я со стуком поставил кубок на стол и вино плеснуло через край, оставляя тёмное пятно на полированном дереве, бросился к ней.

Рейвен взвизгнула и попыталась закрыть дверь, но её силы были мне ровней силе хрупкой птички. Я протиснулся внутрь, схватил её за плечи, сорвал халат, обнажая тонкую ночную рубашку, которая почти ничего не скрывала.

— Араут! — выдохнула она. — Мы не можем. Ты должен отказаться от меня.

— А ты? — я взял её за подбородок, приподнимая лицо, и впился в её губы поцелуем. Они были мягкими, податливыми, пахли мятной пастой. — Почему?

— Я... э-э... — она замялась, пока я целовал её снова и снова, проводя ладонями по её груди через тонкую ткань. — У меня были причины, — выдохнула она наконец. — Очень веские... благородные и.… самоотверженные...

— Продолжай, — я отбросил халат в сторону, подхватил её на руки и уложил на подушки её кровати. — Я слушаю.

— Ты чудовище, — она задыхалась. — Подумай о том, кому мы рискуем. Подумай о своей ответственности перед душами в твоём царстве.

— У этих душ была своя жизнь, — прорычал я, задирая её ночную рубашку до самой талии. — У них было тысячи человеческих переживаний, а у меня было так мало по сравнению с ними. Я был слишком сосредоточен на своей роли, на том, чтобы оставаться верным своему предназначению.

— Я тоже. У меня были прекрасные воспоминания, но я едва могу их вспомнить. Последние четыре месяца стёрли всё хорошее, что было до этого. Я ненавижу богов...

— И я, — прижался губами к нежной коже её живота, чувствуя, как под моими поцелуями трепещут мышцы. — Они так много у меня украли.  — Но они не могут украсть нашу связь, — яростно сказал я. — Давай бросим им вызов. Я клянусь тебе, моя дорогая королева: я не успокоюсь, пока не найду способ обойти план Митары.

— А если его нет?

— Если он есть, я его найду. А теперь ты позволишь мне попробовать тебя на вкус, маленькая лань, или я должен умолять об этой привилегии?

Медленная, лукавая улыбка изогнула её губы — улыбка королевы и бунтарки, женщины, которая видела смерть и плюнула ей в лицо. Я любил это создание из роз и стали.

В этот момент мне было всё равно — потеряю ли я свой трон, свой дом, все души в мире. Если бы только она была со мной навечно.

— Я люблю тебя, Араут, — выдохнула Рейвен.

Я прижался к ней всем телом, чувствуя, как её щека касается моей, и прошептал те слова, которые не говорил ни одному существу, живому или мёртвому, с незапамятных времён.

— Я люблю тебя.

— Я думала о другой твоей силе, — пробормотала Рейвен, упираясь руками в мою грудь. — О свете жизни. Мой народ голодает, Араут. Когда эпидемия началась в середине лета, болезни лишили фермеров сил. Урожай засох на полях. Сейчас зима, и мы привыкли полагаться на запасы, но их почти не осталось. В крупных городах есть теплицы для выращивания овощей зимой, но сезон посадки тоже был упущен, — она сделала паузу, давая мне время ответить. Когда я промолчал, она продолжила. — Мой брат, став королём, приказал засеять тепличные грядки, но было уже поздно. Когда они созреют, в королевстве начнётся голод. Не мог бы ты... Но я не могу просить, ты и так много сделал, и нам ещё столько деревень предстоит объехать...

— Когда мы поедем осматривать остальную часть королевства, мы заглянем в теплицы. Я использую свой свет жизни, чтобы ускорить рост растений. Не могу обещать, что буду искусен, так как я редко пользовался этой магией. Но я сделаю всё, что в моих силах. А весной я пролью свет жизни на поля.

На её лице расцвела радость и надежда, от которой у меня защемило сердце.

— Ты настоящий спаситель. И думаю, я знаю, как могу тебя отблагодарить.

— Но сначала, жена, я должен попросить тебя кое о чём взамен.

— Всё, что в моих силах.

— Сожги книгу, которой ты воспользовалась, чтобы призвать меня.