Я выдохнула с таким облегчением, будто всю жизнь задерживала дыхание. Араут издал свирепый, почти звериный стон и толкнулся глубже, ещё глубже. Угол наклона оказался на удивление правильным — каждый раз, когда он входил, его лобок давил на мой клитор, посылая волны удовольствия вверх по позвоночнику.

Он ускорился, и в бешеном ритме его толчков я ощутила отчаянную, хаотичную путаницу эмоций, переполнявших его. Я обхватила руками его затылок, притянула ближе и тихо застонала ему в ухо. Его волосы пахли дымом и вином, пряным одеколоном.

Удовольствие нарастало, собиралось в одну яркую, дрожащую точку, и вот она взорвалась, и блаженство разлилось по нижней части моего тела, затопляя сознание белым, тёплым светом. Я прижалась губами к шее Араута и застонала, уткнувшись в его кожу, чувствуя, как бьётся под ней его пульс.

Он толкнулся в меня ещё раз, и его тело напряглось, непроизвольно, судорожно. Он кончил жёстко, изгибаясь внутри меня снова и снова.

Глава 34

Араут

Восхитительный холодок пробежал по моей коже, когда я ощутил пьянящую дымку экстаза, пульсирующую в кончиках пальцев, в основании позвоночника.

Я немного отстранился, чтобы заглянуть в глаза королеве, стремясь к той хрупкой, невозможной связи, которая только что возникла между нами. Её глаза сияли, и моя грудь сжалась от переполнявших меня эмоций. Я хотел целовать ее и хотел соединиться с ней вот так, навсегда.

— Что это было? — прошептал я. — Что я чувствую?

— Оргазм, — чопорно ответила она, и в уголках её губ дрогнула слабая, дразнящая улыбка.

— Не насмехайся надо мной. Ты знаешь, что я имею в виду, маленькая королева.

— Прости, — Рейвен прижала ладонь к моей щеке, и её пальцы были прохладными. — Я понимаю, что ты имеешь в виду. Я тоже это чувствую.

— Ну, разве вы оба не прелесть? — громкий, мелодичный, почти сладкий голос разрезал этот момент, разбив нашу хрупкую близость на тысячи осколков.

Я резко обернулся и заметил Митару, выходящую из темноты спальни. На ее окровавленном лице расплылась широкая, игривая улыбка. Она была вся в белых украшениях из кости и тёмно-красных рубинах, и её платье, сотканное из чего-то похожего на запёкшуюся кровь и лунный свет, выглядело столь же неудобным, сколь и роскошным. Рубины пульсировали в такт её сердцу.

Я инстинктивно прикрыл Рейвен собой, пряча от жадного, насмешливого взгляда сестры.

— Как мило, — хихикнула Митара. — Не стоит её прикрывать, брат. Я уже всё видела. — Я Митара, богиня войны, — её голос стал низким, ледяным, безжалостным, как сталь на морозе. — Встань на колени, жалкая смертная.

— Она королева, — сказал я. — И моя жена. Ей не нужно кланяться тебе, — магия хлынула из меня, густая и чёрная, как нефть, окутывая Рейвен платьем из переливающихся теней.

— Будь по-твоему, брат, — Митара неторопливо приблизилась, пожирая глазами моё тело. — Воплощение тебе идёт, — протянула она, как дегустатор, пробующий редкое вино. — Если бы я могла прикоснуться к ней, не убив тебя и не разгневав тем самым других богов, я бы убила её в ту же секунду.

— Как будто у тебя был шанс, — ответил я. — Ты пыталась тысячи лет. Безуспешно. Почему бы тебе не объяснить, зачем ты здесь?

— Чтобы отпраздновать с тобой свадьбу! — Митара вскинула обе руки над головой, слегка покачивая бёдрами в танцевальном, почти кокетливом движении. Её улыбка стала шире, острее. — Ты действительно думал, что бог смерти может обвенчаться в храме Атиры, и она этого не заметит? И скажи-ка братец, как королева на вкус? Так же хорошо, как ее мачеха?

—Что? — вырвалось у Рейвен.

— О да, червячок, я знала твою мачеху, — Митара почти мурлыкала. —Такая царственная. Такая красивая. Какое-то время мы с ней играли в войну… пока она не начала возражать против того, что я называю «весельем».

— Я знаю, что ты называешь весельем, Митара, — сказал я. — Не удивлён, что она возражала.