— Целитель, — прорычал я. — Где?

— Ты не понимаешь, — всхлипнула она. — Я не могу…

Из-за её спины выступила маленькая фигурка. Мальчик, лет десяти, темноглазый и темноволосый, такой же, как родители. Он посмотрел на меня спокойно, даже с каким-то любопытством.

— Всё в порядке, мама, — сказал он. — Это королева. Мы должны спасти её.

Мать рухнула на колени, зарыдав.

— Если мой сын вылечит королеву… — она задыхалась, хватая воздух. — Вы никому не должны говорить. Никому. Если весть о его даре выйдет за эти стены, к нам привезут жертв чумы, заставят его лечить, и он умрёт, как те целители во дворце.

Я посмотрел на женщину, которая прятала своего сына, как драгоценность, боясь, что мир выпьет из него все силы. И я понял её страх.

— Согласен, — сказал я и шагнул к мальчику. — Сделай что можешь. Спаси её и я дарую тебе и твоей семье свою защиту и благосклонность.

Мальчик кивнул и опустился на колени рядом с диваном, где Рейвен пыталась сделать очередной мучительный вдох. Её лицо было искажено болью и страхом, но когда я опустился рядом, она слепо протянула ко мне руку. Я поймал её, сжал и она сжала в ответ, её пальцы впились в мою ладонь с силой агонии.

Моя грудь сжалась от потребности утешить её. Но я не находил слов.

Мальчик протянул обе маленькие смуглые ладони к истерзанному телу королевы. Его глаза засветились золотым светом. Золотые нити соскользнули с его пальцев и потянулись к ранам, проникая в плоть, сплетая разорванные ткани, заживляя сломанные сосуды.

Я заворожённо смотрел, как золотое сияние пляшет на её теле, как разглаживается кожа, как исчезают глубокие, страшные раны.

Во дворе послышались голоса, наверняка остатки нашей группы наконец добрались до гостиницы.

— Свита королевы, — сказал я хозяину и его жене. — Некоторые ранены. Вы можете помочь им обычными средствами — бинтами, примочками. Кроме кучера Фарли. У него ожог. Ему нужна помощь целителя.

Хозяин и его жена поспешно удалились, бормоча что-то о повиновении. Мать мальчика задержалась на мгновение, шепнув сыну: «Не перенапрягайся, Эмит».

— Я не буду, — ответил он.

Рейвен теперь дышала легче. Её рука расслабилась, хватка ослабла. Лицо разгладилось, страх исчез, сменившись глубоким, целительным сном.

— Теперь она поправится, — в голосе мальчика звучала удовлетворённая нотка.

— Ты устал?

Он кивнул, глядя на меня ясными, доверчивыми глазами.

— Немного, господин. Но я рад, что смог помочь. Моя мать не разрешала мне лечить несколько месяцев.

— Она заботилась о твоей безопасности и не без оснований. Тебе повезло, что она у тебя есть.

— Я знаю, — мальчик улыбнулся. — Но она слишком много волнуется. Наверное, все матери такие.

— Я благодарен тебе, — продолжил я тише. — И я не могу выразить, насколько благодарен и почему.

— Вы любите её, — сказал мальчик просто. — Я понимаю.

— Что? — меня пронзил холод. — Нет…

— Вы любите королеву, — мальчик говорил так уверенно, как будто заявлял о погоде на завтра. — Сегодня утром мои родители сказали, что получили известие о вашей помолвке. Вы женитесь на ней, правда? Значит, вы её любите.

— Некоторые женятся не по любви, — сказал я, прокашлявшись.

— Но не вы, — он наклонил голову, глядя на меня с любопытством. — Вы держали её за руку, пока я её лечил. Я видел ваше лицо.

 

Потому что моя жизнь связана с её, а не потому что я люблю ее. Потому что я не хочу исчезнуть. Вот и всё. Больше ничего.

— Когда проявился твой дар?

— В прошлом году, — мальчик охотно переключился. — Тогда мы тоже никому не говорили, мама хотела уберечь меня от тягот жизни целителя, пока я не вырасту. Я практиковался на семье. Однажды я вылечил отцу сломанную руку. А когда лошадь растоптала служанку, я восстановил её внутренности. А потом началась чума, и секретность стала ещё важнее. Мне пришлось вообще перестать использовать свой дар.

— Я слышал, что лечение одного человека от чумы истощает целителя полностью.