— И даже тогда не всегда помогает, — серьёзно сказал мальчик. — Мы слышали о дворцовых целителях. Они пытались спасти короля, королеву, принца. Они умирали, пытаясь, но королевская семья всё равно умирала, — он погладил плечо Рейвен. — Кроме неё. Она выжила. Это хорошо. Она нам нужна.

— Я должен был защитить её, — тёмная боль заскрежетала в моём сердце. — Я подвёл её.

— Но вы пытались, правда? — спросил мальчик. — Моя мама говорит, что все иногда ошибаются.

— Не я.

— Не думаю, что она сердится на вас.

— Она должна злиться, — пробормотал я. — Я сам на себя злюсь.

— Может быть, вы просто голодны, — предположил мальчик с неуместной, почти смешной прозаичностью. — Когда я злюсь, я тоже хочу есть.

Я чуть не рассмеялся.

— Возможно, ты прав. Но прежде чем я пойду искать еду, я должен тебя отблагодарить. Тебя зовут Эмит?

— Да, господин.

— Тогда, Эмит, позволь мне оказать тебе свою благосклонность.

Я прижал ладонь к его лбу, читая его душу и увидел лишь доброту и желание помогать. Он спасёт много жизней за свою жизнь.

— Иногда я ставлю на людей особые знаки, — сказал я. — Знаки привязи. Они защищают от смерти на определённый срок. Я хотел бы дать тебе один. Ты можешь отказаться, если хочешь.

— Зачем отказываться?

— Я хочу, чтобы ты понял, что это не плата за лечение королевы. Я бы всё равно попросил тебя помочь. Но я хочу это сделать, потому что я благодарен тебе.

Эмит посмотрел на меня, потом на мать, застывшую в дверях, потом снова на меня.

— Хорошо, господин, — сказал он.

Я начертил на его лбу сложный знак, более сильный, чем те, что я давал другим. Пятьдесят лет защиты. Даже если его магия будет истощена, он не умрёт.

Когда всё было готово, мы оставили Рейвен отдыхать. Эмит пошёл к Фарли, чтобы залечить его обожжённое лицо, и когда его мать начала волноваться, он обернулся к ней с открытой, счастливой улыбкой.

— Всё в порядке, мама. Араут всё уладил.

Глава 29

Рейвен

Когти Араута скользнули по остаткам моей разорванной одежды, и те, наконец, поддались, падая с моего тела кусочек за кусочком, как сухие листья с осенней ветки.

Я моргнула, нахмурилась, возвращаясь в реальность из туманного забытья, и прижалась щекой к тёплому телу бога смерти. Пахло от него кедром и шалфеем, и этим особенным, с трудом уловимым ароматом силы, который я уже начинала узнавать.

— Ты вся в крови, маленькая королева, — в его низком голосе слышалась такая нежность, что у меня перехватило дыхание. — Я не могу уложить тебя в постель в таком виде. Не после того, как наши хозяева всё приготовили так свежо и изысканно к твоему приезду.

По моему телу, от макушки до самых пальцев ног, пробежала тёплая, покалывающая волна осознания. Он раздевал меня.

 

— Поднимите ногу, Ваше Величество, — сказал он с тем особенным, наполовину насмешливым, наполовину почтительным тоном, который сводил меня с ума.

Я послушалась. Он снял с меня туфельку и медленно, очень медленно, стянул чулок, обнажая ногу до самого бедра. Я вздрогнула, но не от холода.

В спальне было тепло: камин весело потрескивал в углу, от ванны поднимался ароматный пар, смешиваясь с запахом воска и лаванды. Нет, меня заставляла трепетать близость его лица к моим самым интимным местам.

Сняв первый чулок, он обхватил мою вторую ногу под коленом и приподнял её. Затем снял второй ботинок, стянул второй чулок и теперь я была перед ним совершенно голая.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он тихо.

— Замечательно, — прошептала я и подняла ладони к свету.

Старые шрамы от ногтей, которые я вырезала на собственной коже в бессонные ночи, остались на месте. Но свежие царапины, те, что я получила, падая в саду, исчезли. Рана на скуле тоже затянулась, и когда я дотронулась до щеки, не почувствовала ни боли, ни неровностей. Гладкая, целая кожа.

— Я и забыла, как приятно, когда за тобой ухаживает талантливый целитель, — я улыбнулась ему, чувствуя, как радость и облегчение переполняют меня. — Полагаю, ты нашёл такого?

Араут кивнул, и тень пробежала по его лицу, нечто среднее между триумфом и виной.

— Сын хозяина гостиницы. Они скрывали его дар, но я заставил их раскрыть его.

— Ты был жесток с ними? — спросила я, чувствуя, как улыбка тает.