– Все вы, мужики, одним миром мазаны! Скажешь, у вас с Лорой не так же было? Не ты ли Снегурочек и Олених в дом приводишь? Хотя тебя ведь, должно быть, второсортные любовницы, на “троечку”, не привлекают, да?

Дарья, набрав воздуха в легкие, собралась продолжать говорить, но неожиданно была остановлена Юрием.

Точнее, его губами. А если еще точнее, то его напористым поцелуем.

Жадным, стремительным, всепоглощающим.

Целуя, Юрий держал голову Дарьи в захвате рук, не давая возможности увернуться от своего поцелуя и уверенных жестких губ. Его руки не шарили жадно по телу Дарьи, нет! Он лишь гладил ее по скулам большими пальцами обеих рук, обхватив крепко, но аккуратно, за шею.

Дарья сначала замерла, потом, вцепившись в его руки, попыталась отодрать их от своего лица и увернуться от поцелуя Юрия. С таким же успехом она могла попытаться сдвинуть стену.

Поцелуй был прерван Юрием так же внезапно, как и начат.

Разорвав поцелуй, он не выпустил ее из своего захвата. Поймав ее ошалелый взгляд, спросил тихо, шепотом:

– Все? Успокоилась? Кивни, если “да”.

Дарья едва заметно кивнула.

– Вот и умница.

– Даш, есть несколько способов прекратить истерику. Можно было бы влепить тебе пощечину, плеснуть воды в лицо или начать орать в ответ, – Юрий, говоря это, смотрел Дарье в глаза.

Он по-прежнему не выпускал ее из захвата своих рук и все так же продолжал поглаживать ее скулы большими пальцами обеих рук.

– Впрочем, нет, орать в ответ – этот вариант совсем нам не подходит. Зачем орать, когда можно сесть и спокойно все проговорить, верно?

Дарья согласно кивнула.

– Умница! – похвалил искренне. – Я тоже за честность в отношениях, как бы это смешно сейчас не звучало на фоне всего того, что ты узнала и увидела.

Губы Дарьи дернулись, сложившись в горькой усмешке.

– Даш, знаю, КАК это выглядело. Не снимаю своей вины. Но к этому мы еще вернемся, хорошо?

Дарья едва дернула бровью, что вполне могло сойти и за удивление, и за согласие.

– Но! За свой поцелуй я извиняться не буду. Скажу честно, мне хотелось это сделать.

Увидев взметнувшееся удивление в ее глазах, пояснил:

– Я не идеален, но уж в женщинах я разбираюсь, поверь. И одно я тебе скажу точно: Толян идиот. Не оценил, а потому потерял. Уверен, ты не из тех, кто прощает измены. И еще, Даш. Хочу сказать это тебе здесь и сейчас: я тебя не отпущу. То, что я сказал твоему будущему бывшему мужу по телефону – это правда. Таких, как ты, мало. Дальше пойдем по жизни вместе. Развод, раздел имущества – все понимаю и со всем помогу. Захочешь работать – будешь работать, но имей в виду, как только утрясем наши с тобой вот эти проблемки, – Юрий кивнул в сторону стола и стоящего на нем лэптопа, – я потащу тебя в ЗАГС. Услышала меня, девочка?

Дарья чуть переступила с ноги на ногу и едва заметно кивнула, показавшийся было кончик язычка мелькнул и тут же исчез, верхняя губа была затянута, но тут же выпущена на свободу.

– Умница! – Юрий улыбнулся, прикипел взглядом к ее чуть припухшим после его жесткого поцелуя губам, но сменил тему:

– Теперь, давай-ка, ты присядь, я сейчас дам тебе успокоительное и кофе. Сладкий и со сливками, как ты и хотела.

Юрий говорил с Дарьей как с маленьким ребенком, спокойными и даже ласковыми интонациями. Усадил Дарью на стул, метнулся к холодильнику за водой, потом за таблеткой, вернулся к Дарье, протянул ей и то, и другое, дождался, пока она это выпьет, и тут же поставил перед ней кофе. И все это время он говорил, не замолкая ни на минуту.

– Ты сейчас успокоишься, выпьешь кофейку, и мы займемся обедом. Юрий, глянув на часы на стене, поправил сам себя:

– Хотя какой же обед? Ужин уже, – пошутил, – время спать, а мы не ели!

Открыл холодильник, достал овощи для салата, повернулся к Дарье:

– Предлагаю на гарнир к мясу сделать салат. Поздновато уже будет картошку есть, как считаешь? Любишь зеленый салат с оливковым маслом, помидорками черри и тыквенными семечками?

– Да, поздновато. Люблю, – голос Дарьи звучал отстраненно, но хотя бы она уже отвечала ему.