Почему-то только сегодня ее царапнула обида: мужа не интересовало то, как она и все ли у нее хорошо. Да, он не знает, что она уехала на дачу, но все равно было обидно, что мужу не интересны ее дела.
Глава 6
Полиция уехала, и Дарья, закрыв дверь на ключ, вернулась в гостиную, к камину. Пока разбирались с приключениями на всю подтянутую задницу Юрия, дрова в камине почти прогорели.
– Да вашу ж маму! – ругнулась, поняв, что придется идти за дровами и снова растапливать камин.
Опять пришлось влезать в угги, натягивать куртку и выходить на мороз.
Сарай с дровами так и стоял с открытой дверью. Толик бы обязательно высказался по этому поводу в своей манере:
– Не закрытый мною тюбик с зубной пастой ты замечаешь, а незакрытую тобой дверь сарая – нет! – эти слова она, ерничая, умудрилась произнести с интонациями Толика.
– Толя, причем здесь тюбик с пастой? – ответила уже своим голосом.
– Ну конечно, за собой-то мы же не замечаем “косяков”, да, Дашк? Ты же одна у нас все делаешь и ничего не замечаешь!
– Толя, что страшного случилось из-за того, что сарай стоит открытый? Мы же оба здесь.
– Что страшного? Ты серьезно не понимаешь, что страшного в том, что сарай, полный садового инструмента, стоит открытый? – вошла Дарья в раж.
– Толя, у нас нет воровства, если ты забыл.
– Даш, не прикидывайся глупее, чем ты есть на самом деле! Я сейчас не о воровстве, а о том, что тут лежит топор, пилы, твои любимые секаторы и ножницы для веток! А если бы Ромка сюда забежал?
– Толя, позволь тебе напомнить, что Ромка у нас уже не бестолковый малыш, который тянется за всем без разбора. Он уже давно вырос из того возраста, когда суют пальцы в розетку или под лезвия секатора. И, кстати, сейчас Рома играет в мяч на противоположной от сарая стороне участка.
– Именно! В мяч! А если бы тот закатился сюда? Ромке всего семь лет, он ребенок! Он не может понимать и оценивать все риски, в отличие от нас, его родителей! Потянулся за закатившимся в угол мячом, случайно задел грабли, те упали, зацепив пилу или, не дай Бог, топор. Мне дальше продолжать, или твое богатое воображение, так легко дорисовывающее мою жизнь вне семьи, само справится?
Дарья набирала в переноску дрова, стараясь выбирать не самые толстые поленья, и продолжала разговор в лицах, говоря и за себя, и за мужа. И чем больше говорила, тем больше злилась. Остановилась в тот момент, когда поняла, что с силой заталкивает в переноску очередное полено.
– Тьфу, зараза! – ругнулась сама на себя, отложила злополучное полено и, хохотнув, процитировала одного из юмористов: “Пока я брился, жена успела со мной поругаться, говоря и за себя, и за меня”.
– До-ка-ти-лась, Дарья Николаевна! Теперь ты не только говоришь сама с собой вслух, но уже и ругаешься! Правда, что ли, принять предложение Эльки и выйти к ней на работу личным помощником? Да, пожалуй, уже пора вспомнить и о своем юридическом образовании, и о “красном” дипломе.
Ловко подхватив переноску, Дарья вышла из сарая. Закрывая дверь, невольно глянула в сторону дома соседей, где в темноте отчетливо виднелась полоска, что наклеил на их дверь второй полицейский.
– Да, Юра, учудил ты, конечно, знатно…, – вздохнула, вспомнив в этот момент почему-то “кожаный посох” соседа, невольно использовав терминологию своей подруги Элен.
Подхватила удобней переноску с дровами и, чертыхаясь на ее тяжесть и на себя, потопала в дом.
Войдя в дом с мороза, почувствовала тепло – пусть медленно, но дом нагревался. Это было хорошо.
– Но камин я всё равно разожгу, лишним не будет.
Находясь практически целыми днями в одиночестве, Дарья привыкла проговаривать мысли вслух.
– Дашка, становишься брюзгой! – хохотала Элен. – Еще чуть-чуть, и начнешь носить панталоны до колен, чуни а-ля “прощай молодость”, жилетку душегрейку и следить за соседями.
Что ж, последнее из пророчеств подруги уже воплотилось в жизнь.
Впрочем, если бы не сегодняшний Дашкин интерес, неизвестно, чем бы это обернулась для Юрия.
– Хотя, почему же неизвестно? Очень даже известно! – возразила себе и своим мыслям Дарья.