Я, должно быть, кажусь ей огромным. Она такая хрупкая, что мой член, наверное, в два раза больше любого, с которым она сталкивалась раньше, или, может быть, это только мое воображение. Но она только облизывает свои розовые губки таким же розовым язычком и встречается со мной взглядом.

— Может, мне надеть это на тебя?

Я издаю стон, потому что одной мысли о ее маленьких ручках на моем члене достаточно, чтобы свести меня с ума.

— Сделай это.

Она кивает, снимая пластырь опытными пальцами. Затем она наклоняется вперед и проводит тонким материалом по моему стволу, лаская выступы и натягивая пленку по всей длине. Ясно, что она делала это раньше.

— Ты хочешь, чтобы я легла на спину или встала на колени? — спрашивает Пайпер, снова складывая руки на коленях.

В этом есть что-то странное, обыденное, но я слишком испытываю потребность, чтобы задавать вопросы.

— На спину, — хриплю я.

Я хочу увидеть выражение ее лица, когда буду ласкать ее так сильно, что кровать затрясется. Я хочу увидеть, как восторг отразится на этих странных, мелких человеческих чертах.

Но она только снова кивает, снимает с себя рубашку и бросает ее на пол, а затем послушно ложится на спину и кладет руки под колени, широко раздвигая свое влагалище и готовая принять меня.

Я смотрю на нее. Я ничего не могу с собой поделать. Это возбуждающая картина, и я очарован видом ее розовых складок и обрамляющих их пучков темных волос. Она похожа на женщину — месакки, но не совсем. Есть небольшие различия — цвет кожи и волосы, для начала, — но все в ней кажется немного более утонченным, более… человечным. Эротично и в то же время необычно одновременно.

Я придвигаюсь к ней ближе на кровати, желая протиснуться между ее бедер и попробовать ее на вкус. Мне не терпится увидеть, как она отреагирует, когда я прикоснусь к ней, и я наклоняюсь и провожу рукой по внутренней стороне ее бледного бедра.

Она вздрагивает, а затем раздвигает ноги пошире.

Мне требуется мгновение, чтобы понять, что она не смотрит на меня. О, ее лицо повернуто в мою сторону, но у нее отстраненное выражение, которое говорит мне, что ее тело здесь, но мысли очень, очень далеко. Я провожу большим пальцем по складкам ее влагалища. Она сухая, как кость. Я много слышал о человеческих женщинах, но никогда о таком. Я поднимаю на нее взгляд, и она слегка отворачивается, уставившись куда-то поверх моего плеча.

Это не похоже на секс. Это похоже на изнасилование. Не знаю, то ли из-за того, что я такой уродливый, и ей приходится отводить взгляд, то ли из-за чего-то другого, но мне это не нравится.

Я наклоняюсь над ней, опуская ее бедра обратно на кровать. Я ложусь на бок, глядя на нее сверху вниз, и когда она по-прежнему не смотрит мне в глаза, я беру ее пальцами за подбородок и заставляю встретиться со мной взглядом.

— Ты хочешь этого?

Ее брови странно приподнимаются.

— Это просто секс.

— Тогда смотри на меня, когда я прикасаюсь к тебе.

— Хорошо.

Она слегка улыбается и встречается со мной взглядом. В ее глазах скрывается неуверенность, что меня привлекает. Обычно она не смотрит в глаза своим партнерам? Это только на меня она не смотрит, или других не волнует ничего, кроме доступного лона? По какой-то причине это меня злит. Я сопротивляюсь, потому что сейчас не время.

Вместо этого я наблюдаю за ее лицом, снова проводя рукой вверх и вниз по ее бедру. Она несколько раз моргает, но на ее лице нет никаких признаков удовольствия. Нет и признаков страха. Она как будто отстранилась от меня.

Никогда раньше в моей постели не было женщины, которая бы сопротивлялась. Возможно, это из-за моей гордости, но что-то во мне хочет, чтобы ей было хорошо. Если она предлагает свое тело, самое меньшее, что я могу сделать, это доставить ей удовольствие, пока я и сам получаю наслаждение. Поэтому я снова провожу рукой между ее бедер, легкими прикосновениями исследуя ее сухие складочки. Я нахожу вход в ее лоно, как и у любой другой женщины, но когда я провожу пальцами выше, то обнаруживаю округлый бугорок на вершине ее влагалища. У нее перехватывает дыхание, когда я дотрагиваюсь до него.

— Что это? — с любопытством спрашиваю я.

— Это клитор, — ее губы приоткрываются, и она прижимается ко мне. — У тебя раньше никогда не было секса?

— Только не с человеком, — говорю я ей, одаривая своей самой очаровательной улыбкой… которая, наверное, уже не так очаровательна, учитывая мои шрамы. — Кажется, есть несколько отличий.

Ее щеки вспыхивают, и она отводит от меня взгляд.

Я поднимаю руку и касаюсь ее щеки, напоминая ей встретиться со мной взглядом.

— Какие места у человека самые чувствительные?

На ее лице появляется выражение уязвимости.

— Почему это имеет значение?

Она разбивает мне сердце.