Она задыхается, но ее ноги поднимаются, обхватывая мои бедра. Мой хвост цепляется за ее лодыжку, и я прижимаю ее к себе, когда снова погружаюсь глубоко и сильно толкаясь. Кровать сотрясается от силы моего обладания ею, но я не могу остановиться. Не остановлюсь. Она издает тихие, мяукающие звуки, когда я заявляю на нее права, наши тела ударяются о кровать, и ее лоно сжимается вокруг меня с каждым движением, как будто она кончает снова и снова.

Ее ногти впиваются в мою кожу, и она снова вскрикивает, и я понимаю, что это не просто игра с пленкой, из-за которой она кажется более чувствительной, чем на самом деле. Она действительно кончает снова. Ее тело подо мной напряжено, как тетива лука, ее ногти впиваются мне в спину, и она неистова и необуздана, когда выкрикивает мое имя мне в руку, кусая меня за бицепс, когда кончает снова.

Этот маленький человечек — дикая кошечка. И именно я пробудил это в ней.

Мое тело сотрясается от оргазма, и я двигаюсь в ней сильно и быстро, пока не достигаю кульминации. Я кончаю так сильно, что мои яйца, кажется, выжаты до предела, ничего не осталось. Пайпер словно выжимает из меня все до последней капли, когда я вхожу в нее в последний раз и содрогаюсь.

Я падаю на кровать рядом с ней, тяжело дыша, мое тело совершенно обессилено. В воздухе маленькой комнаты витает запах секса, но все, что я могу ощутить — и попробовать на вкус — это мускусный аромат ее влагалища. Я понимаю, что через несколько минут буду снова готов повторить содеянное, и сдерживаю улыбку. Неудивительно, что мужчины, занимающиеся сексом, сходят с ума из-за человеческих женщин. Я прижимаю руку ко лбу, пытаясь вернуть свой мозг к жизни. Такое чувство, что из меня выплеснулось все, когда я кончил: мое семя, мои рациональные мысли, моя жизнь.

У меня никогда не было такого потрясающего секса. Черт.

Кровать скрипит, и Пайпер встает. Я наблюдаю, как она направляется в ванную, где включается вода. Через несколько минут она выходит и ничего не говорит. Она ложится в постель рядом со мной и снимает пластиковую пленку с моего члена, мешочек, на конце которого полон моего семени. На мгновение я замираю, думая, не собирается ли она оставить его у себя и попытаться оплодотворить себя, но она встает, кладет его в отделение для мусора и нажимает кнопку, чтобы отправить на переработку. Затем она возвращается ко мне и тихонько вытирает мой член теплым полотенцем.

Я чувствую, что должен что-то сказать.

Столько всего произошло сейчас. Это было больше, чем просто секс. По выражению ее лица я понимаю, что она испытала то, чего никогда раньше не испытывала, и я тоже. То, как она произнесла мое имя… черт возьми. Я никогда не слышал ничего приятнее. Ну, за исключением тех тихих звуков, которые она издавала, когда я входил в нее, вколачиваясь в нее так, как никогда раньше.

Ухмыляясь, я смотрю, как Пайпер забирается в постель. На ней снова сорочка, и она выключает свет, затем ложится на бок.

Никаких разговоров, ничего. Просто возвращается ко сну. На мгновение я задумываюсь об этом, а затем хватаю ее за бедра и прижимаю ее маленькое тельце к своему, обхватывая ее рукой, словно защищая.

Этим утром я сидел в тюрьме и ждал, когда меня отправят обратно на Хейвен, худшую тюремную планету в галактике. Сегодня вечером у меня был потрясающий, грязный секс с женщиной, которая с каждым мгновением становится все красивее.

Я собираюсь проигнорировать все эти разговоры о «браке и ребенке» и считать сегодняшний день победой. И когда она прижимается ко мне и ее дыхание выравнивается, я решаю, что мне тоже нужно поспать.

Мне понадобятся все мои силы для следующего раунда.

***

Я просыпаюсь от солнечного света, льющегося в спальню, мой член пылает от желания, а тело готово к новому раунду с моим резвым, восхитительным маленьким человечком.

Однако кровать пуста, и Пайпер нигде не видно.

Я сажусь, протирая глаза. Верно. Солнце уже встало, и фермеры, как правило, встают пораньше. Я не сторонник такого рода занятий, что является еще одним ударом по всей «фермерской» карьере. Я люблю поваляться в постели. Особенно мне хотелось бы поваляться в постели с Пайпер, и мой член более чем готов снова погрузиться в ее сладкие глубины. Мне бы хотелось снова увидеть этот взгляд в ее глазах, когда я заставляю ее кончать — это ошеломляющее наслаждение, как будто она никогда не ожидала, что к ней будут так прикасаться.

А может, и нет. Возможно, единственные прикосновения, которые она когда-либо испытывала, были бесстрастными и холодными. Я думаю о том, как быстро она перевернулась на спину и раздвинула ноги, и о том, как она не смотрела на меня, и это наполняет меня болезненным чувством беспомощной ярости. Кто-то был жесток с ней в прошлом, и я не хочу причинять ей боль.