Я встаю на ноги, и, несмотря на то, что кровать была тесной и узковатой, я чувствую себя хорошо. Правда, удивительно. Я даже не возражаю против щебета птиц за окнами. У меня слишком хорошее настроение. Я умываюсь в ванной и надеваю одежду, которую она приготовила для меня, хотя она мне слишком мала. Подол рубашки приподнят, манжеты на рукавах короткие. Просто эта одежда сшита для самого маленького месакки — или для огромного человека. Я заправляю постель перед тем, как выйти из комнаты, потому что это кажется мне вежливым поступком, а затем высовываю голову, высматривая знакомое лицо и каштановые волосы.

Пайпер сидит перед окном в гостиной. Сначала мне кажется, что она сидит за письменным столом, но когда я подхожу ближе, я вижу, что это вовсе не стол, а что-то вроде подставки для рукоделия. Она вышивает на огромном куске ткани, добавляя красок и завитков с каждым стежком. Она так поглощена своей работой, что не замечает моего приближения, поэтому я откашливаюсь. Она тут же садится, на ее щеках появляется румянец, ее взгляд скользит по мне, прежде чем опуститься.

— Доброе утро.

Мне нравится этот ее яркий румянец. Она думает о вчерашнем вечере? Я до сих пор чувствую, как ее короткие ноготки впиваются в мои плечи, и это наполняет меня мужской гордостью.

Она тут же поднимается на ноги.

— Хочешь позавтракать? Ваш народ ест лапшу по утрам, верно?

— Лапша хороша для любого времени дня, — соглашаюсь я.

Я протягиваю руку, чтобы прикоснуться к ней, желая вдохнуть ее аромат, но она ускользает, прежде чем я успеваю это сделать, и направляется в маленькую кухню. Кажется, сегодня утром кто-то немного стесняется.

— Я сам могу приготовить себе еду. Тебе не обязательно это делать.

— Ты же гость.

— Значит, я снова стал гостем? Я думал, что прошлая ночь все изменила.

Я скрещиваю руки на груди и смотрю на нее.

Ее щеки заливает густой румянец, и она выглядит взволнованной, достает емкость с водой и ставит ее на плиту разогреваться.

— Пока ты не решишь, остаешься или нет, я полагаю, ты будешь гостем, верно? Или ты уже принял решение?

Аккуратно пойман в ловушку.

— Я… наверное, гость.

Ее полные губы сжимаются в тонкую линию, но она кивает и избегает смотреть мне в глаза.

Полагаю, сегодня утром секса больше не будет. Жаль. Я заставляю свой ноющий член быть терпеливым и отвлечься на другие вещи, например на ее работу.

— Что ты делаешь?

— О, — Пайпер на мгновение замялась, а затем заговорила. — Я, э-э, работаю над гобеленом.

— Гобеленом? Зачем?

Она пожимает плечами, наблюдая, как закипает вода, а затем снимает кастрюлю с плиты, наливает воду в старую, потрескавшуюся миску и добавляет лапшу и специи.

— Большинство людей на этом конце галактики не читают и не пишут по-английски. Я подумала, что рисунки будут хорошим способом рассказать мою историю.

— Твоя история?

— О том, как я сюда попала. Обо всем, что со мной случилось, — она моргает, глядя на меня своими большими серьезными глазами, а затем пожимает плечами. — Наверное, я хотела что-то записать о своем прошлом. Я хотела рассказать кому-нибудь обо всем, через что мне пришлось пройти. Я думаю… Я хочу, быть замеченной.

Она заставляет себя лучезарно улыбнуться и ставит миску на стол.

— Разве не все так делают?

Черт меня возьми, а она умеет заставить мое сердце болеть за нее.

— Ты можешь рассказать мне о своем прошлом.

— Может, как-нибудь в другой раз, — Пайпер указывает на миску. — Пожалуйста. Ешь.

Я сажусь и делаю как она говорит, замечая, что она готовит лапшу не совсем так, как все остальные, но она по-прежнему вкусная и свежая, и я съедаю целую тарелку за считанные секунды. Она отпивает чай из чашки, настороженно наблюдая за мной.

— Может, поговорим о прошлой ночи? — предлагаю я, когда она молчит.

Она подходит к гобелену и складывает его, убирая подальше.

— А что не так с прошлой ночью?

Не могу поверить, что именно мне приходится поднимать этот вопрос.

— Что произошло между нами?

Пайпер спокойно смотрит на меня, прибираясь в гостиной.

— То, что произошло между нами — это моя попытка уговорить тебя остаться. Я показала тебе, что могу предложить, как партнер.

Ее голос звучит ровно и непринужденно, но ярко-розовые щеки выдают ее эмоции.

— Ничего больше.

Такая врушка.

— У тебя и раньше был секс, но не такой.

Она вздергивает подбородок.

— Этого ты хочешь сегодня утром? Потешить твое самолюбие?

Я усмехаюсь.

— Нет, мне просто интересно, что с тобой. Разве… к тебе так раньше никогда не прикасались?

Выражение ее лица меняется с вызывающего на настороженное.

— Здесь никого не волнует, что думает человек.

— Как и никого не волнует, что думает заключенный.

Услышав это, она немного расслабляется и снова садится со мной за стол.

— Джутари говорит, что ты сбежал из той же тюрьмы, что и он. Это было по тем же причинам?

Я смотрю на нее, любопытно, знает ли она, что Джутари был знаменитым наемным убийцей, или он рассказал им гораздо более скромную версию своего прошлого. Я решаю полностью избегать этого.