— Это ещё что? — врач смотрит на него круглыми глазами.

— Я же не помешаю, — мягко говорит он. — Если ей так будет легче…

— Ну ладно, — на лице Ларисы Ивановны мелькает многозначительная улыбка, а потом она надевает маску.

В итоге всё оказывается далеко не так ужасно, как рисует моё воображение. Мне под анестезией восстанавливают зуб, дают советы, чем мазать синяк на челюсти. И всё это время я концентрируюсь только на пальцах, то сжимающих, то поглаживающих мою руку.

— Ну вот и всё, моя хорошая, — Лариса Ивановна выключает лампу и убирает инструменты. — Можешь вставать, только осторожно, чтобы голова не закружилась.

На ноги меня в итоге поднимают и тут же слегка прижимают, поддерживая.

— Стоишь? — тихо спрашивает Полкан.

Я киваю.

— Молодец. Подожди меня снаружи?

Киваю снова, выхожу из кабинета и за закрывающейся дверью слышу голос врача:

— Как у мамы дела, Полкаш?

О, господи! Это что, подруга его мамы?!

Богатырёв выходит из кабинета спустя пару минут и ведёт меня к машине.

— Ой, а как же… — уже возле двери соображаю, — а оплатить?

— Не переживай об этом, — мужчина садится за руль.

— Как это не пере… Полкан Игоревич, я так не могу, — говорю тихо. — Скажите, пожалуйста, сколько я вам должна.

— Я вычту у тебя из зарплаты, — он отмахивается.

— Ну… ладно, — немного успокаиваюсь.

Это по крайней мере можно будет проверить.

— Давай, рассказывай, — Богатырёв выкручивает руль, выезжая на трассу, — откуда такой страх? Ты обещала.

— Я сказала «может быть», — мямлю в ответ.

Мужчина кидает на меня внимательный взгляд, но тут же опять обращает всё внимание на дорогу.

— Когда я рос, — начинает он вдруг, — у нас кабинеты стоматолога были прямо в школе. Ужас что такое. Самая натуральная пыточная, можешь себе представить, со всеми этими трясущимися бор-машинами и цементными пломбами.

Меня передёргивает, а Полкан продолжает:

— Мы с пацанами однажды решили взорвать всё это дело к чёрту и подложили под кресло одну смесь… Ну, тебе знать не стоит, — ухмыляется, — но в наше время составляющие можно было относительно легко купить или достать.

— Как вы только выжили? — смотрю на него в ужасе пополам с восхищением.

— Чудом, не иначе, — фыркает мужчина. — В общем, взорвалось там всё так себе, разве что стекло в окне выбило — в него улетела какая-то деталь бор-машины.

Невольно смеюсь, представив себе эту картину и счастье школьников.

— Вам попало? — спрашиваю сочувственно.

— Отец так выпорол, что неделю следы сходили, — хмыкает Полкан.

Он уже сворачивает во двор моего дома и паркует машину на том же месте, что и вчера.

— Нельзя бить детей, — говорю негромко.

— Мне тогда было тринадцать, — пожимает плечами, — уже подросток.

— Всё равно, — качаю головой.

— Наверное, ты права, — кивает он. — Своего ребёнка я бы в жизни пальцем не тронул. Но тогда это казалось нормальным. Да и справляться со мной по-другому, как я сейчас понимаю, было практически нереально.

Невольно улыбаюсь, мужчина поворачивается ко мне, и я вздыхаю.

— Я вообще-то не боялась зубного, — говорю, глядя на свои переплетённые пальцы рук. — Но однажды, мне было лет, наверное, десять-одиннадцать, в районной поликлинике я попала к какой-то… какому-то врачу, она была, по-моему, злая на весь белый свет. Но дело даже не в этом, а в том, что… — прикусываю губу, поднимаю взгляд на мужчину, — в общем, у неё сорвалась рука. И мне поцарапало сверлом щёку, возле рта. Кожу содрало, не очень длинно, сантиметра полтора примерно. И не сказать, что это было так уж больно, ранку сразу обработали, но… у меня в голове что-то перемкнуло. Понимаете, стало так страшно, а вдруг мне попали бы, ну, не знаю… в глаз… Звучит глупо, наверное, но…

— Нет, совсем не глупо, — Полкан серьёзно качает головой. — Страх не бывает глупым. Особенно когда для него есть причины.

— Не знаю, может, я и забыла бы об этом рано или поздно, но у меня остался небольшой шрамик, — неловко пожимаю плечами, и мужчина недоумённо хмурится.

— Не замечал у тебя…

— Его не очень видно, но я-то знаю, что он там есть, — касаюсь пальцем этого места.

— Можно?.. — Полкан вдруг тянется рукой, убирает мои пальцы, потом придвигается ближе, так, что между нами почти не остаётся свободного пространства. Очень осторожно приподнимает мой подбородок.

— Да, вижу… — раздаётся хриплый шёпот в нескольких сантиметрах от моих губ.

Сердце у меня колотится как сумасшедшее. Внезапно становится очень жарко, и я с трудом втягиваю воздух сквозь невольно приоткрывшийся рот. Его взгляд словно ласкает, притягивая к себе, но тут Полкан резко отшатывается и убирает руку от моего лица.