Уже отойдя от мужчин и собираясь свернуть в нужный коридор, на секунду оборачиваюсь. Богатырёв что-то говорит своему заместителю, тот кивает и… смотрит на меня. Почти в упор. Слегка прищуривается, а затем отводит взгляд, но у меня по спине пробегает холодок.

— Ты чего? — встречает меня вопросом Сашка.

— А что? — падаю на стул рядом с ним и подхватываю верхний документ из лежащей перед нами стопки.

— Выглядишь как-то… будто за тобой орднунг гонится, — хмыкает однокурсник.

Фыркаю, углубляясь в чтение. Все студенты нашего универа называют орднунгом преподавателя по теории оперативно-розыскной деятельности, сокращенно ОРД, любителя строгой дисциплины. На его занятиях стоит такая тишина, что мне иной раз кажется, будто слышно даже, как у нас мозги скрипят в голове после очередного его вопроса.

— Саш, вот это вроде подходит, — подсовываю парню очередной договор.

Зам Богатырёва велел нам отобрать из кучи документов те, которые отвечают нескольким условиям, и сделать их копии. Сашка быстро проглядывает бумагу.

— Да, думаю, подходит, — кивает задумчиво, — пойду-ка я сам сделаю ксерокопию! Может, мне удастся беззвучно крышку закрыть, — подмигивает мне.

— Спасибо, — выдыхаю благодарно.

— Да ладно, чего там, — машет парень рукой.

Какое-то время мы упорно работаем, перекидываясь только несколькими фразами. Стопка перед нами неуклонно снижается и наконец почти заканчивается. Я разгибаю спину, затёкшую от неподвижного сидения. Кидаю взгляд на часы. Полкан говорил зайти к нему, как закончу, но… рабочий день уже к концу подходит.

— Алин, будь другом, достань бумагу для принтера, а? — Саша, не отвлекаясь от документов, машет рукой. — Мне говорили, вон в том шкафу.

— Сейчас, — встаю, потягиваюсь и подхожу к металлическому шкафу со здоровенными выдвижными ящиками.

— Второй сверху, — подсказывает парень.

Дёргаю, ничего не выходит. Застрял он, что ли? Дёргаю посильнее — всё равно не получается.

— Саш, открыть не могу, — растерянно зову однокурсника.

— Да? Странно… — парень подходит ближе, заглядывает в щёлку, я тоже немного наклоняюсь — он выше меня, и мне с моего роста видно лучше. — По-моему, там что-то сверху зацепилось. Ну-ка…

Я не успеваю отодвинуться, когда Саша изо всей силы дёргает ящик. Металлическая коробка резко вылетает из пазов и с налёта попадает мне сбоку в нижнюю челюсть. Перед глазами взрываются фейерверки, даже кажется, будто я слышу слабый хруст.

— М-мать её… — отшатываюсь, падая на стул.

Зажмуриваюсь, прижимая к пострадавшему месту ладонь.

— Господи, Алинка, прости, прости, пожалуйста!!! — Сашка падает передо мной, похоже, на колени или опускается на корточки, хотя вижу я его смутно из-за выступивших от боли слёз. — Я не ожидал, что… чёрт, Алин, прости!

— Ничего… — шепчу с трудом, отнимаю руку от челюсти.

— Вот же зараза, — Саша сам чуть не плачет. — Я нечаянно, Алин, правда! Вот, возьми, у меня тут платки есть…

— Да перестань ты, — смаргиваю слёзы, вытираю лицо предложенной бумажной салфеткой. — Знаю, что нечаянно.

Первая острая боль спала, но тупое ноющее чувство не проходит. Я осторожно пытаюсь подвигать челюстью вверх-вниз, сжать зубы. Щёку изнутри что-то царапает.

— Дай посмотрю, — просит Саша виновато, — синяк наверняка будет… Холодное надо что-то приложить.

Тянется к моему лицу, осторожно поворачивает голову.

— Что здесь происходит?! — ледяной мужской голос застаёт нас врасплох.

Злой как сто чертей Богатырёв смотрит на нас от входа.

— Я… мы… это… — мямлит Саша, я вообще ничего сказать не успеваю.

— Вас сюда взяли работать, — от холодной ярости в тоне Полкана хочется спрятаться куда-нибудь подальше и молиться, чтобы пронесло, — для личных дел есть свободное время. Ещё раз увижу такое — и можете больше не приходить, этого времени у вас станет выше крыши, ясно?!

Мы судорожно киваем, и начальство уходит, шваркнув за собой дверью.

— Чёрт, у меня аж поджилки трясутся, — выдыхает Саша.

— Аналогично, — вздыхаю, пытаясь успокоить дрожь в голосе. — Саш, я в туалет пойду, оценю свой фейс.

— Ага, — кивает парень. — Серьёзно, Алин, прости меня. Сила есть, ума не надо, — смотрит виновато. — Я тебе, хочешь, свой блочник прям на несколько тренировок дам погонять, а?

— Ладно уж, — отмахиваюсь от него. — Договоримся.

В туалете осматриваю след на челюсти. Обречённо лезу пальцем в рот и нащупываю то, что уже и так поняла. От самого последнего зуба сзади, за которым у меня ещё не вырос «зуб мудрости», откололся кусочек. Немаленький такой. Вот что это был за хруст.

Чёрт подери! Ужасно хочется разреветься. Я даже всхлипываю, но тут же стараюсь взять себя в руки. Умываюсь, мочу в холодной воде платок, прикладываю его к челюсти и возвращаюсь в кабинет.