Сибилла принесла имя.

Та самая Сибилла, которая несколько часов назад стояла рядом с Мортаном у чаши и смотрела на Яру глазами мягкой победительницы. Та, что говорила о жалости, о будущем князя, о праве рода. Та, что в коридоре шепнула: “Спросите, что случилось с первой женой Дайра”, — и исчезла прежде, чем Яра успела ухватить её за эту нить.

Теперь она пришла сама.

Не во дворец, где за её спиной был Мортан.

Не к Совету, который готов был назвать любую ложь законом.

Сюда. В старый Зал брачных клятв, где стены, по словам Варсы, просыпались слоями.

— Она одна? — спросил Нокс.

Голос у него стал низким, жёстким. В нём не было удивления, и это встревожило Яру сильнее, чем если бы он резко обернулся или потребовал оружие. Нокс не любил неожиданности, но умел мгновенно превращать их в поле боя. Сейчас он уже просчитывал: зачем Сибилла пришла, кто мог её отпустить, кто шёл следом, какую цену она попросит за имя и не является ли само это имя ловушкой.

Варса ответила не сразу. Она стояла в проёме галереи, тонкая и прямая, с лицом женщины, которая слишком долго служила дому, где правда редко приходит без платы.

— У внешней арки она одна. За границей двора есть следы чужой охраны, но они не вошли под клятвенные знаки.

— Дайры? — спросил Нокс.

— Нет.

В этом “нет” было слишком много.

Яра повернулась.

— Чьи?

Варса посмотрела на неё так, будто решала, сколько правды выдержит женщина после вечера, который и так разобрал её жизнь на части.

— Орнов.

Сибилла пришла с людьми своего рода.

Не с Мортаном.

Эта мысль ударила Яру неожиданно сильно. Ей казалось, что после Высокого зала она должна ненавидеть Сибиллу просто и прямо, как ненавидят женщину, которая взяла руку чужого мужа у брачной чаши. Но всё оказалось сложнее. Сибилла могла быть соперницей. Могла быть частью чужой игры. Могла желать Яре исчезновения. И всё же сейчас она стояла у внешней арки не под защитой князя Дайра, а с родовыми следами Орнов за спиной.

Значит, у неё тоже были хозяева.

— Она может войти? — спросила Яра.

Нокс посмотрел на неё резко.

— Княгиня.

— Я не сказала, что верю ей. Я спросила, может ли она войти.

Варса перевела взгляд на стену с горящей надписью.

— Дом уже отозвался на то, что она принесла. Если не впустить её, имя может снова уйти в камень.

— А если впустить? — спросила Яра.

— Тогда имя потребует голоса.

— Чьего?

— Того, кто готов услышать, что первая ложь обычно живёт дольше первой жены.

Яра закрыла глаза на короткое мгновение.

Иногда старые дома и их смотрительницы говорили так, что хотелось попросить простого ответа. Но простых ответов сегодня не осталось. Их отняли вместе с кольцом, вместе с браслетом, вместе с верой в то, что брак можно растоптать только один раз.

— Ведите, — сказала она.

Нокс шагнул рядом.

— Я пойду первым.

— Нет.

Он остановился.

Яра повернулась к нему. Пепельные линии на стенах тихо светились за его спиной, делая лицо резче, глаза темнее. В этом свете Нокс казался частью Зала — не хозяином, не гостем, а человеком, которого старый камень терпит, потому что у них общие долги.

— Сибилла пришла ко мне, — сказала Яра. — Или к моему ребёнку. В любом случае не к вам.

— Именно поэтому я не хочу, чтобы вы встречали её без защиты.

— А я не хочу снова оказаться за мужской спиной, пока другие решают, что мне можно услышать.

Он выдержал её взгляд. Не сразу согласился, но и не стал давить. Яра почти физически ощутила, как ему это не нравится. Не потому, что он хотел присвоить её выбор, а потому, что привык отвечать за опасность движением вперёд. Отступить для него значило доверить ей удар, который он мог бы принять сам.

— Тогда я буду рядом, — сказал он.

— Рядом можно.

На миг в его глазах мелькнуло что-то почти живое. Не улыбка. Но тень улыбки, которую он не позволил себе до конца.

— Как скажете, княгиня.

— И не называйте меня так каждый раз, когда хотите спрятать спор за вежливостью.

Теперь он действительно почти улыбнулся.

— Как скажете, Яра.

Её имя в его голосе прозвучало неожиданно иначе. Не так, как у Мортана. У мужа её имя было приказом, предупреждением, иногда усталым обозначением обязанности. У Нокса оно вышло коротким признанием границы: он назвал её не титулом, не положением, не матерью наследника.

Просто Ярой.

Она не позволила себе задержаться на этом.

— Идёмте.

Они вышли из галереи. Варса шла впереди, неся в руке связку ключей, хотя ни одна дверь на их пути не требовала ключа. Зал сам открывал проходы: на стенах проступали линии, воздух менялся, тёмные арки загорались изнутри слабым светом. Старый дом словно проснулся не полностью, а одним глазом, и теперь следил за каждым шагом.

Когда они приблизились к главному залу, Яра услышала голос Сибиллы.