— Хорошо. Вы используете меня?

— Да.

Ответ оказался таким спокойным, что Яра сбилась с дыхания.

Она ожидала обходной фразы. Благородного возмущения. Уверений, что он только защищает невинно обиженную женщину. Но Нокс сказал “да” так, будто честность была не украшением, а инструментом.

— Как именно?

— Ваше положение бьёт по Мортану сильнее любого моего войска. Вы законная жена, публично униженная Советом, мать наследника с пепельным знаком и носительница брачной печати, которую они не успели закрыть. Если вы останетесь рядом со мной хотя бы до рассвета, старые договоры, которые Дайры годами держали в тени, придётся читать вслух.

— Значит, я для вас оружие.

— Нет. Оружие не спрашивают, хочет ли оно быть вынутым из ножен.

Яра остановилась.

Их сопровождающие тоже остановились, но Нокс сделал едва заметный жест, и они отошли на несколько шагов, оставляя им пространство в узкой галерее. За высокими окнами темнело небо. В стекле отражалась женщина в тёмно-вишнёвом платье с горящей печатью на запястье. Яра не сразу узнала себя.

— Я не хочу стать местью одного мужчины другому, — сказала она.

— Тогда не становитесь.

— Вы говорите так, будто это просто.

— Нет. Я говорю так, будто это возможно.

Она посмотрела на него внимательнее.

— А если мой выбор завтра перестанет совпадать с вашей выгодой?

— Тогда я потеряю выгоду.

— И отпустите меня?

Нокс выдержал паузу.

— Если вы сможете уйти так, чтобы Совет не забрал вас по дороге, — да. Если не сможете, я предложу другой путь. Но не стану называть клетку защитой.

Слова легли между ними тяжело. Яра хотела не поверить. Было бы безопаснее не поверить. Муж, которому она когда-то поверила, сегодня поставил рядом с собой другую женщину и назвал это волей пламени. Совет, которому она подчинялась три года, оказался готов спрятать её, как неудобную строку в договоре. Почему враг Мортана должен быть честнее?

Потому что он враг, ответила себе Яра. Ему нет смысла притворяться добрым, если он может быть полезным правдой.

Она медленно кивнула.

— Везите меня в этот зал.

Нокс не сказал “правильное решение”. Не позволил себе даже намёка на победу.

— Идёмте.

Они свернули к западной лестнице.

На нижнем пролёте их догнал голос:

— Княгиня!

Яра обернулась.

По галерее почти бежала женщина в тёмном платье с ключами распорядительницы у пояса. Лет сорока, строгая, всегда безупречно собранная Мирта Холл — та самая, что утром проверяла рукава Яры и почти ласково говорила: “Сегодня многое изменится”. Теперь её лицо было бледным, а в руках она держала небольшой дорожный плащ.

Нокс напрягся, но Яра подняла руку.

— Пусть подойдёт.

Мирта остановилась в нескольких шагах, поклонилась ниже обычного и протянула плащ.

— Ночи у границы холодные, княгиня.

Яра смотрела на плащ и вдруг почувствовала, как горло сжимается. Не от великого жеста — жест был маленьким. Просто после зала, где каждый хотел распорядиться её судьбой, этот кусок тёплой ткани оказался первым человеческим поступком без условий.

— Вас накажут? — спросила Яра.

Мирта не подняла глаз.

— Я скажу, что вы взяли его сами.

— Это будет ложь.

— Сегодня во дворце произнесли достаточно лжи, чтобы одна маленькая послужила правде.

Яра приняла плащ.

Мирта чуть наклонилась ближе и прошептала так тихо, что даже Нокс, стоявший рядом, едва ли мог разобрать:

— В старом Зале не верьте первой надписи. Там стены просыпаются слоями.

Яра замерла.

— Вы знаете это место?

Мирта выпрямилась слишком быстро.

— Я ничего не знаю, княгиня. Я всего лишь слишком долго служу домам, где женщины исчезают из разговоров раньше, чем из комнат.

Она поклонилась и ушла, не дожидаясь ответа.

Яра смотрела ей вслед, пока тёмная фигура не растворилась за поворотом.

— У вас во дворце больше союзников, чем вы думали, — сказал Нокс.

— Во дворце нет союзников. Есть люди, которым тоже страшно.

— Иногда это надёжнее преданности.

Яра накинула плащ на плечи. Ткань сохранила слабый запах кедрового сундука и её собственных покоев. Это было почти невыносимо, но она не сняла.

— Что значит “стены просыпаются слоями”? — спросила она.

Нокс посмотрел туда, где исчезла Мирта.

— Значит, ваш первый вечер в Зале будет длиннее, чем я рассчитывал.

— Вы рассчитывали?

— Всегда.

— И на второй знак тоже?

Он помолчал.

— Нет.

Она повернулась к нему.

— Но знаете, что он может значить.

— Подозреваю.

— Говорите.

— Не здесь.

Яра почти рассердилась, но в этот миг из дальнего коридора донеслись быстрые шаги. Не стража — шаги были легче, неровнее. Сибилла появилась у поворота одна, без Мортана. Её белое платье в полумраке казалось почти призрачным, но лицо больше не было мягким.