— Тогда ты снова говоришь не со мной, а с тем образом жены, который тебе удобен.

Сибилла тихо прошептала:

— Мортан, может быть, не стоит при всех…

Он не посмотрел на неё.

И это было почти жестоко. Не потому, что Яре стало жаль Сибиллу. Не стало. Но она увидела, как быстро Мортан забывает женщину, которую несколько минут назад объявлял истинной, если перед ним возникает более важная цель.

И вдруг поняла: Сибилла не победила. Она просто первая согласилась стать удобной.

— Совет уже признал моё право выбрать защитника, — сказала Яра. — Я выбрала.

Аврел сжал посох.

— Право выбора не означает права покинуть земли, безопасность которых не утверждена полным кругом.

Нокс наконец шагнул вперёд. Не к Яре — к чаше. Пламя не оттолкнуло его. Наоборот, пепельная линия чуть дрогнула, будто узнала присутствие.

— Земли Пепельного края утверждены договором прошлого года, — произнёс он. — Но княгиня не обязана ехать в мою крепость, если это пугает Совет.

Яра резко посмотрела на него.

Пугает Совет?

Её тоже пугало. Не крепость даже. Само слово “Пепельный край” было наполнено дворцовыми историями: мрачные башни у границы, люди с холодными глазами, правители, которые никогда не забывают долгов. Три года во дворце Дайров её учили считать Нокса Эррела угрозой. А теперь этот человек был единственным, кто не предлагал ей “удобство” под замком.

Нокс обернулся к ней, словно почувствовал её взгляд.

— Есть нейтральное место, — сказал он. — Старый Зал брачных клятв на границе.

Аврел побледнел сильнее, чем при первом знаке наследника.

Это было слишком заметно.

— Нет, — отрезал старейшина.

Нокс едва заметно улыбнулся.

— Как быстро.

— Это место закрыто после войны.

— Оно не закрыто. Оно забыто вами. Разница существенная.

Мортан шагнул к краю помоста.

— Ты не повезёшь мою жену в мёртвый зал.

— Значит, признаёшь, что этот зал существует и всё ещё обладает правом нейтральной клятвы?

Мортан замолчал.

Яра смотрела то на одного, то на другого. Внутри поднималось дурное предчувствие, но теперь оно было иным: не как перед ударом, который готовил Мортан, а как перед дверью, за которой спрятано больше, чем тебе готовы рассказать.

— Что это за место? — спросила она.

Ответил Нокс, но глаза его оставались на Мортане:

— Дом, где когда-то заключали союзы между драконьими родами, если ни одна сторона не доверяла другой.

— И где эти союзы умирали, — резко сказал Аврел.

— Иногда брак должен умереть, чтобы женщина выжила, — спокойно ответил Нокс.

Эта фраза прошла по залу неожиданно сильно. Не громко, не торжественно, но Яра услышала, как за спинами гостей кто-то судорожно вдохнул. Женщина с серебряной сеткой в волосах больше не прятала лицо. Она смотрела на Нокса так, будто впервые увидела в страшной сказке не чудовище, а дверь.

Яра не хотела, чтобы эти слова тронули её.

Но они тронули.

Потому что в них не было “род должен”. Не было “наследник обязан”. Не было “терпи достойно”. Там была простая, почти страшная мысль: брак может быть не святыней, если в нём тебя стирают.

Мортан это тоже понял.

— Ты красиво говоришь о чужих жёнах, Эррел.

— Я говорю о законе, который ты предпочёл забыть.

— Закон не отдаст тебе её.

— Я уже сказал: я не беру то, что женщина не отдаёт сама.

Яра медленно вдохнула.

Вот оно. Не обещание любви, не клятва защиты, не сладкая ложь для женщины, которую только что растоптали. Просто граница. Возможно, единственная граница в этом зале, проведённая не вокруг неё, а для неё.

Она посмотрела на Аврела.

— Старый Зал брачных клятв признан нейтральным?

Старейшина стиснул губы.

— Формально.

— Его безопасность утверждена?

— Это место не используется.

— Я спросила не это.

Аврел молчал.

Нокс ответил вместо него:

— Утверждена древним договором до тех пор, пока в стенах живёт хотя бы одна брачная печать, требующая пересмотра.

Яра опустила взгляд на своё запястье. Печать горела тихо, но не угасала. Рядом с ней, глубже под кожей, светилась маленькая искра свободного пламени. Она всё ещё не могла думать о ребёнке спокойно. Каждый раз, когда взгляд касался этой искры, внутри будто открывался новый страх. Не о себе уже. О том, что её ещё не рождённое дитя стало причиной, по которой её больше никогда не оставят в покое.

— Значит, я могу поехать туда, — сказала она.

Аврел резко повернулся к Мортану. Тот не смотрел на старейшину. Он смотрел на Яру.

— Ты не знаешь, что делаешь.

— Возможно, — ответила она. — Но сегодня я слишком хорошо узнала, что делаете вы.

Он вздрогнул едва заметно, как от удара, нанесённого при всех.

Сибилла сделала шаг к нему, но Мортан снова не заметил. Или сделал вид.

— Если ты выйдешь из этого дворца с ним, — сказал он тихо, — назад будет трудно вернуться.