— Неразумно? — Тэрон поднял бровь, голос его звучал холодно. — Вскрытие живых ядер — это не просто научный эксперимент, Фистер. Это нарушение границ, которые мы, шиарийцы, никогда не позволим переступить.

Фистер усмехнулся, его тонкие губы изогнулись в едва заметной улыбке.

— Границы? — он сделал паузу, словно давая нам время осознать всю нелепость этих слов. — Мы говорим о технологическом прорыве, который может изменить будущее всего Союза. Ваши "границы" — это лишь предрассудки, которые мешают прогрессу.

Ножка бокала хрустнула в моих пальцах. Случайно. Но кажется, никто не заметил.

— Вы хорошо сейчас подумали?! — голос Тэрона стал низким, почти рычащим. — Вы называете предрассудками нашу связь с ядрами? Они живые, Фистер. Они чувствуют. Может, чтобы вам стало яснее, для начала нам стоит препарировать ваши атлантианские трости?

Глаза Фистера опасно сузились.

— Не сравнивайте наксов и эти… светящиеся минералы! Вы говорите о них, как о разумных существах. Но где доказательства? Где их сознание? Их мысли? В чём их желания? Они просто сгустки энергии — не более!

Тэрона аж перекосило. Его хвост гневно рассёк воздух. Я понял, что пора вступить в разговор, если не хочу, чтобы брат прямо здесь придушил этого бюрократа.

— Вы и не должны понимать ядра, — сказал я. — Их природа иная. Они взаимодействуют с нами на уровне, который вы, никогда не поймёте. Просто потому, что вы относитесь к другой расе. В любом случае ни о каком глубоком изучении речи быть не может. Это не только наша позиция. Это позиция Шиаррии. Решение не изменится.

Фистер раздражённо ударил тростью об пол. Должно быть, в его начальственном кабинете подчинённые испуганно подпрыгивали от такого его проявления злости, но мы с братом его подчинёнными не были и только раздражённо щёлкнули хвостами.

Кажется, Фистера это взбесило.

— И всё же, — голос его стал ещё холоднее. Ещё высокомернее. — Союз не может позволить себе игнорировать такой ресурс. Ваша твердолобость! Ваше вето... оно становится проблемой.

— Проблемой? — Тэрон усмехнулся, но в его голосе не было ни капли веселья. — Вы считаете проблемой нашу защиту того, что для нас священно?

— Я считаю проблемой ваше упрямство, вианы Ректоры. Вы ставите свои убеждения выше интересов всего гуманоидного мира!

Я едва не закатил глаза. На самом деле этот разговор происходил уже сотый раз за последние пару лет.

Союз давно продвигал идею “углублённо изучить” живые ядра, которые наша раса использовала для выращивания особых крейсеров. По сути, такие как Фистер хотели разобрать ядра на части, как какой-то механизм. Потому что механизмом они их и считали. Или в лучшем случае — минералом с особыми свойствами. Но мы с братом знали, что ядра — это не просто "батарейки". Это живые существа. Симбиоты, каждый со своим характером, эмоциями, пусть порой и непонятными для гуманоидов.

В детстве одно такое ядро росло вместе с нами. Оно любило играть в пространственные лабиринты, создавая их своим светом. Оно не просто реагировало на наши эмоции — оно их чувствовало и разделяло.

Разрешить “изучить их” — как этот процесс деликатно называет Союз — это всё равно, что подписать живое существо на пытки.

И до чего докопаются учёные “Союза” — можно только гадать.

Высшее командование Шиарии тоже никогда не пойдёт на такое. И мы тоже. Союзу нельзя давать ещё больше власти в шиарийском космическом кластере. И уж тем более — позволять копаться в живых ядрах.

Как у Ректоров первой Академии — у нас было право вето на все подобные решения. Которое мы накладывали снова и снова, не позволяя безумной идее Союза воплотиться в жизнь.

Но судя по последним событиям — действовать Союз решил радикально. Сначала попытка сместить с должности через скандал. Потом — спровоцировав у мианессы включение омега-гена. Я был практически уверен, что всё это связано… И чем ближе очередная дата голосования за этот проект, тем жёстче становилось давление.

— Вы не оставляете мне выбора! — Фистер снова стукнул тростью, и его уже немолодое лицо исказила гримаса гнева. Тэрон ответил ему что-то рычащее, а я отвлёкся… потому что меня вдруг кольнула тревога.

Я бросил взгляд на диваны, где должна была сидеть Алиса. Но диваны были пусты. Но почти сразу я ощутил через пси-связь волну густых эмоций нашей мианессы.

“Алиса на балконе, — передал я брату по нашему закрытому каналу. — Пойду проверю”.

“Хорошо. Я пока угомоню этого псевдо-исследователя”, — ответил Тэрон.

Оставив брата разбираться с Фистером, я отдал официанту сломанный бокал и направился к балкону. И первое, что услышал, когда приблизился — это голос Миранды.