— Легко, — я фыркнула и потянулась к бокалу, который материализовался на столике. — Цвет обшивки вообще-то ужасный. В следующем сезоне будет моден оливковый. Передайте своему секретарю.

Самолёт начал набирать высоту, и я почувствовала, как саратовская слякоть и Лёшины гамадрилы остаются где-то там, под слоем облаков. Впереди был Дубай, подозрительная мама и пять часов в компании самого невыносимого мужчины в мире.

Мой отпуск официально начался. И, кажется, это будет лучший сценарий, который я когда-либо писала. Или проживала. (Главное — не влюбиться, Света, помни: ты здесь только ради вдохновения для новой рекламы. И ради десерт-бара).

Наблюдение Светы №7: Если проснуться в Дубае, когда загранпаспорт остался в тумбочке дома, то из «Золушки» ты превращаешься в «тыкву».

Я открыла глаза и пару секунд тупо пялилась в потолок, обитый алькантарой. Тело приятно затекло в неприлично удобном кресле, которое, кажется, приняло форму моей не самой маленькой спины. В салоне было пусто. Никаких красавцев-миллионеров, никаких планшетов и ледяных взглядов. Только приглушённый гул работающих кондиционеров и яркий, совершенно не саратовский свет, пробивающийся сквозь шторки иллюминаторов.

Стоило окончательно проснуться, как в груди похолодело. Мозг, включившийся в режиме «паничка, уровень первый», услужливо подбросил картинку: я, Света Бажова, стою перед суровым арабским пограничником в своём белом пальто, а загранпаспорта у меня нет. Он в Саратове. Лежит себе спокойно рядом с томиком Хмелевской, пока я тут играю в жену миллиардера.

— Ну всё, Светик, — прошептала я в пустоту салона. — Твоё восточное приключение закончилось, не начавшись. Сейчас тебя депортируют обратно прямо в объятия Лёши. Сидоров и его гамадрилы ржать будут до следующей пятилетки.

Я уже почти приготовилась рыдать (аккуратно, чтобы не окончательно испортить то, что осталось от туши), как дверь в салон мягко отъехала в сторону. Вместо Макса вошёл молодой человек в идеально отутюженном сером костюме. Вид у него был такой деловой, будто он родился с ежедневником в руках.

— Светлана Игоревна? — он вежливо наклонил голову. — Меня зовут Кирилл, я личный секретарь Максимилиана Андреевича. Шеф просил передать, что вы можете не беспокоиться о документах.

Я замерла с приоткрытым ртом, напоминая себе выброшенную на берег рыбу, но мгновенно собралась и строго спросила:

— О каких документах? Мой загранпаспорт в другом городе! В другом часовом поясе!

— Уже нет, — Кирилл едва заметно улыбнулся. — По просьбе Максимилиана Андреевича ваша подруга Кристина уже передала ваш загранпаспорт.

— Да, у Крис есть ключ от моей квартиры, — ощущая себя участницей шоу экстрасенсов, пролепетала я. — Но она осталась в Саратове! Как она могла передать мой загранпаспорт?!

— Я лично сопроводил её на частном самолёте босса в Москву, — снисходительно, будто пятилетнему ребёнку, пояснил секретарь. — А оттуда прилетел в Дубай ближайшим рейсом.

— Эм… — я пыталась сложить два и два, но получалось упорно десять. — Подскажите, я проспала сутки? Или ваш шеф владеет частной международной авиакомпанией? А может, он изобрёлет телепорт?

— Романовский владеет частной авиакомпанией, — серьёзно ответил Кирилл.

— Вообще-то я пошутила, — осознавая, как сильно влипла, растерянно пробормотала я.

— Всё уже оформлено по дипломатическому каналу, — пропустив мои слова мимо ушей, с бесстрастной улыбкой сообщил секретарь. — Штамп о въезде стоит. Вы официально в Дубае.

Я выдохнула так громко, что стюард, показавшийся в проёме, едва не выронил поднос. Кристина. Моя святая Крис! Клянусь, что куплю ей самый дорогой парфюм в дьюти-фри. Впрочем, моя язвительная подруга ответит, что лучше бы я привезла ей горячего мужчину. Я оценивающе посмотрела на Кирилла:

— А вы женаты?

— Бог миловал, — едко хмыкнул тот.

«Да эти двое будто созданы друг для друга», — мелькнуло в мыслях.

Верно, секретарь был хорош. Но Макс... этот сказочный тиран предусмотрел всё. Это пугало и восхищало одновременно.

— Перед тем как покинуть борт, — Кирилл щёлкнул пальцами, и этот жест был настолько киношным, что я едва не хихикнула, — вам стоит переодеться. Саратовская весна здесь, мягко говоря, неактуальна.