Но отступать было некуда. Лиза в соседней комнате достраивала замок из Лего, и её будущее сейчас зависело от того, насколько убедительно я смогу изобразить страсть.

— Господи, Маргарита Львовна, вы такая затейница! — я выдавила смешок, хотя ладони мгновенно стали влажными. — Мы просто не хотели смущать вас нашими... кхм... бурными чувствами. Макс ведь такой горячий мужчина, только дай волю, всю ночь от меня не отстанет!

Я повернулась к Романовскому, надеясь, что в моих глазах он прочитает крик о помощи, а не желание сбежать через окно. Макс медленно отложил салфетку. Он посмотрел на меня очень странно. Не холодно, не раздражённо, а как-то... слишком уж внимательно. Будто действительно собирался провести аудит моих губ.

— Ну же, Максимилиан, — подначивала сына мать. — Или ты боишься, что декорации упадут?

— Я никогда ничего не боюсь, мама, — тихо сказал он.

Протянул руку и коснулся моей щеки. Его пальцы были чуть шероховатыми, и от этого простого жеста по моей спине пробежал такой табун мурашек, что я едва не подпрыгнула. Макс властно притянул меня к себе. Его лицо было совсем близко. Я чувствовала запах его парфюма — кедр, кожа и нечто неуловимо опасное, хищное...

«Спокойно, Бажова, — приказала себе. — Это просто работа. Ты сценарист. Представь, что ты пишешь сцену...»

Но когда его губы коснулись моих, сценарий в моей голове мгновенно превратился в конфетти. Это не был короткий, формальный «чмок». Макс целовал меня уверенно, властно и — боже мой — совершенно по-настоящему. На секунду мне показалось, что стены пентхауса растворились, и мы остались одни в этом душном дубайском небе.

Моя рука сама собой вцепилась в его плечо, сминая дорогую ткань рубашки. Я ответила — сначала из чувства долга, а потом... просто потому, что не отвечать было невозможно.

Когда он наконец отстранился, в комнате стояла такая тишина, что было слышно, как внизу в фонтанах плещется вода. Макс не отпускал меня, его рука всё ещё лежала на моей талии, и я чувствовала, как быстро бьётся его сердце. Или это было моё?

Я облизнула губы и, стараясь, чтобы голос не дрожал, посмотрела на онемевшую свекровь.

— Ну как? Достаточно калорийно для вашего рейтинга, или нам повторить на бис с использованием мебели?

Маргарита Львовна медленно моргнула. На её безупречном лице впервые за всё время отразилось что-то похожее на замешательство.

— Достаточно, — сухо ответила она, поправляя жемчуг. — Но не обольщайтесь. Один поцелуй не сделает вас семьёй.

— Конечно, — кивнула я, чувствуя, как щёки горят огнём. — Но он совершенно точно сделает вечер гораздо интереснее.

Я рискнула взглянуть на Макса только через несколько минут. Он уже вернул себе маску невозмутимости, но в глубине его глаз всё ещё плясали языки пламени.

(Света, 3:0. Кажется, ты только что прошла точку невозврата. Поцелуй был по контракту, но почему же тогда колени до сих пор дрожат так, будто ты только что пробежала марафон на шпильках?)

Наблюдение Светы №12: Если вас везут в Дубай-Молл на «перевоспитание», помните: бренды приходят и уходят, а умение выглядеть королевой в любой весовой категории — это навсегда.

Утро началось по-деловому. Макс, чмокнув меня в щёку (в присутствии матери, разумеется, хотя у меня снова подозрительно заколотилось сердце), уехал на переговоры с шейхом. Лизу сдали в элитный детский сад при отеле, где, судя по программе, пятилетних крох учили не лепить куличики, а отличать вилку для устриц от вилки для омаров на чистом оксфордском английском.

Я осталась один на один с Маргаритой Львовной. Она окинула мой любимый льняной костюм таким взглядом, будто я была пятном кетчупа на её платье от «Диор».

— Светлана, раз уж мой сын решил сделать вас частью фамильного древа, — манерно произнесла она, поправляя перчатки, — нам нужно срочно спилить с этого древа лишние сучки. Мы едем в Дубай-Молл. Я не допущу, чтобы на вечернем приёме вы выглядели как... реклама пельменей.

— Вызов принят, Ваше Величество! — бодро отозвалась я. — Только чур, баш на баш. Я меряю то, что вы выбрали, а потом вы — то, что выбрала я. Для равновесия гармонии и баланса вселенной.

Дубай-Молл встретил нас блеском золота и жутким концентрированным холодом. Хоть шубу покупай! Или это и есть истинная причина усиленной работы кондиционеров?