— Пятнадцать лет прошло, Свет, — Крис закатила глаза. — Ты за это время переехала в столицу, купила квартиру, машину и научилась хамить заказчикам так вежливо, что они просят ещё. А всё ещё паришься из-за пацана, который, скорее всего, сейчас работает охранником в «Пятёрочке» и режется в танчики?

— Он был не «просто пацаном», — я натянула изумрудное платье. Ткань легла идеально, обнимая мои изгибы так, что я сама себе напомнила дорогую вазу — массивную, статусную и очень опасную для тех, у кого кривые руки. — Он был моей первой любовью. Тем самым гадом, который на моё признание ответил, что не хочет «инвестировать в производство майонеза».

Крис замолчала. Она знала эту историю. Все друзья её знали. Историю о том, как «Светка-баржа» призналась королю школы в любви, а он выставил её на посмешище перед всей стаей своих верных бабуинов.

— Ладно, — Крис встала и поправила мне шаль. — Не стану тебя отговаривать… и даже отправлюсь с тобой в твой любимый Саратов. Всё равно без тебя в Москве будет безумно скучно!

***

Прошло чуть больше десяти часов, как мой новенький кроссовер — моя гордость, моя радость и мои три миллиона невыплаченного кредита — бодро зашуршал шинами по разбитому асфальту Саратова. Родной город встретил меня привычными ямами и неугасимым оптимизмом прохожих.

На пассажирском сиденье, закинув ноги в безупречных кожаных брюках на торпеду, развалилась Кристина — моя боевая подруга и по совместительству лучший дизайнер в нашем агентстве. Крис поехала со мной в качестве группы поддержки, «посмотреть на провинциальную готику» и спасти меня от эмоционального самосожжения.

— Свет, ты сейчас руль оторвёшь, — лениво заметила она, поправляя свои иссиня-чёрные локоны. — Расслабься. Ты — успешная, ты — богатая, у тебя машина стоит больше, чем весь этот райцентр вместе с его администрацией. Ты сейчас выйдешь из этого авто, и у твоих бывших одноклассников случится коллективный инфаркт.

— Я волнуюсь, Крис, — честно призналась ей, вглядываясь в знакомый фасад школы, мимо которой мы как раз проезжали. — Вдруг я для них всё та же «Светка-баржа», которая застревала в дверном проёме актового зала?

— Баржа? — Кристина ехидно хмыкнула и потянулась за айфоном. — Дорогая, ты теперь — авианосец. Мощный, дорогой, высокотехнологичный и способный стереть с лица земли любую мелкую посудину вроде твоего Лёши одним залпом сарказма. Посмотри на себя! Это платье делает из тебя королеву, а не ту девочку, которая пряталась в библиотеке, чтобы захомячить пирожок с капустой.

— Я не пряталась, — паркуясь у ресторана с претенциозным названием «Золотой фазан», огрызнулась я. — А… стратегически выжидала.

— Ага, выжидала, пока одноклассники перестанут ржать над твоими самовязанными жилетками, — Кристина вышла из машины и скептически осмотрела вход в заведение. — Господи, Света, здесь реально фазан на вывеске? В стразах? Это же преступление против человечества. О, боги дизайна! Просто кровь из глаз!

Мы вошли в зал, и тот самый фурор, на который я рассчитывала, втайне репетируя походку перед зеркалом, всё-таки случился. Одноклассники, сбившиеся в кучки у фуршета с заветренной нарезкой, замерли. Я видела, как у мужской половины натурально вытянулись лица.

Лабутены (оригинал, а не «паль» с Садовода!), изумрудный шёлк, который облегал мои формы, как вторая кожа, и тот самый взгляд «столичной штучки», который я оттачивала на капризных заказчиках, сделали своё дело.

— Ничего себе! Светка? Бажова, ты ли это?! — Галка Соколова, когда-то первая сплетница класса, а ныне — дама с сомнительным перманентом бровей, чуть не подавилась тарталеткой. — Вот это невеста! Девочки, только посмотрите: и при деньгах, и эффектная какая стала… А Лёшка-то наш Рогожкин по миру пошёл после двух разводов. Обобрали его красотки до нитки, алименты сосут, как пылесосы… А жениться надо было на Свете, лопух! Упустил такое сокровище!

И тут я увидела его. Мою личную катастрофу. Мою первую любовь, которая когда-то разбила моё сердце на такие мелкие осколки, что их не смог склеить даже самый дорогой психотерапевт Москвы.

Алексей Рогожкин.