Я видел, что Джесси нервничает куда сильнее меня. Стоило мне обнять или поцеловать его на людях, как у него тут же возникала тревога, будто он боялся, что кто-то сделает нам замечание. Это читалось по его глазам — он то и дело озирался по сторонам, словно высматривал угрозу. Будучи гораздо старше него, я чувствовал потребность стать для Джесси опорой и защитой — точно так же, как я оберегал Бруклина, когда тот во мне нуждался.

Он приоткрыл рот, впуская мой язык, и мы сплелись ими в глубоком поцелуе. Солнечные лучи пробивались сквозь высокое арочное окно, освещая корешки книг и отбрасывая неровные тени на пол и стены. Было глубоко символично, что мы оказались именно в отделе любовных романов.

Я немного отстранился, чтобы заглянуть ему в глаза.

— Боже, я просто не могу перестать целовать и трогать тебя. Что ты со мной делаешь, черт возьми? Ты словно околдовал меня.

Его щеки залил густой румянец. Обожаю, когда он так смущается.

— Я чувствую то же самое, — признался он. Он взял мою руку и прижал к своей груди, чтобы я почувствовал, как бешено колотится его сердце.

Я скользнул взглядом по дальней стене. Там была туалетная комната, и мне в голову пришла шальная мысль. Не уверен, стоило ли давать ей волю, но Джесси проследил за моим взглядом.

— Ты думаешь о том же, о чем и я? — спросил он.

Эта лукавая, озорная улыбка на его лице говорила сама за себя. Оглядевшись по сторонам, мы быстро шмыгнули в туалет. Я запер за нами дверь и на этот раз поцеловал Джесси со всей страстью, без остатка — теперь, когда мы были в абсолютном уединении. Творить такое в общественном месте казалось неправильным, но мне было плевать. Я уже не мог остановиться.

Джесси потянулся к моему ремню, расстегнул его и пуговицу на брюках. Он судорожно, нетерпеливо рванул их вниз вместе с бельем, освобождая мой член. На моих брифах уже расплылось влажное пятно от смазки. Джесси принялся надрачивать мне; его хватка вокруг моего ствола была крепкой и уверенной, и я начал покрывать поцелуями его шею, пока его рука двигалась вверх и вниз.

— Только постарайся без засосов, — выдохнул он.

Я глухо застонал:

— Это еще почему? Хочу оставить на тебе метку, чтобы все знали, что ты мой.

— Отец увидит, — возразил он. — И мне завтра на работу.

— Ладно, ладно, — уступил я, переходя на мягкие, невесомые поцелуи, чтобы не оставить следов.

Джесси начал опускаться на колени, собираясь взять у меня в рот, но я перехватил его за плечи и аккуратно потянул обратно вверх.

— Я хочу доставить удовольствие тебе, — сказал я.

Его глаза округлились. Было видно, как сильно он удивлен. В прошлый раз он отсосал мне, и я не хотел, чтобы у него сложилось впечатление, будто его роль — только ублажать меня. Я хотел обоюдности.

Я медленно, дразняще расстегнул его брюки. Мне безумно нравилось, как его тело слегка подрагивает — то ли от возбуждения, то ли от волнения, а скорее всего, от всего сразу. Его твердый член пульсировал в белье, но меня куда больше интересовала его задница, которая выглядела великолепно в чем угодно. Мне уже безумно хотелось попробовать её на вкус.

— Повернись ко мне спиной, — попросил я, спуская его брюки к самым лодыжкам.

Он медленно выполнил просьбу и уперся обеими ладонями в стену. Я опустился перед ним на колени, прямо на пол. Я никогда ни перед кем не вставал на колени, но с Джесси это движение вышло удивительно естественным. Мое лицо оказалось в каких-то сантиметрах от его ягодиц. Я залюбовался мягким светлым пушком на его коже. Я слегка прикусил одну из его половинок, отчего Джесси сжал ягодицы и тихонько застонал.

Я раздвинул его ягодицы руками и замер, пораженный красотой его аккуратной розовой дырочки. Я никогда раньше не видел мужской анус. Задница Джесси была похожа на произведение искусства. Мне даже захотелось достать телефон и сфотографировать её, чтобы любоваться в моменты разлуки, но я побоялся, что это вгонит его в еще больший ступор. Я раздвинул его еще шире, обильно плюнул между половинок и проводил взглядом каплю слюны, стекшую прямо к его колечку. А затем я уткнулся лицом в его сочную, аппетитную попку и лизнул.

— О-о-о, боже мой... — застонал он. — Господи, это невероятно...

Его голос, полный похоти и истомы, заводил меня до безумия. Я стал ласкать его быстрее, проходясь кончиком языка по самой дырочке. В голове не укладывалось, что мужская задница может быть такой вкусной — хотя, возможно, такой потрясающей она была только у Джесси. Никогда в жизни я бы не поверил, что буду стоять на коленях в общественном туалете и вылизывать парню задницу.

Джесси вовсю надрачивал себе. Мой собственный член был каменным; прозрачная смазка обильно вытекала из головки, смазывая ствол, пока я ритмично двигал рукой. От жесткого кафеля начали ныть колени. С моим ростом под два метра стоять в такой позе было то еще удовольствие, к тому же давали о себе знать старые травмы крестообразных связок со времен университетского спорта. Но никакая боль не могла меня остановить — стоны Джесси звучали для меня как лучшая музыка.

Я аккуратно, самую малость, протолкнул язык внутрь него. Он был таким узким. Я продвигал язык всё глубже в его дырочку, невольно задаваясь вопросом: войдет ли в него мой член, не причинив ему боли?