— Не молчите так. Меня это нервирует.

— Почему?

— Потому что я и без вас знаю, что всё не так просто.

Он провёл ладонью по затылку и вдруг сказал то, к чему я вообще не была готова:

— Я не хочу, чтобы вы уезжали.

Я замерла.

Сад, море, каменная скамья — всё куда-то отодвинулось. Остался только этот мужчина рядом и его голос, который почему-то прозвучал намного тише, чем обычно.

— Это плохая идея, — выговорила я.

— Возможно.

— Очень плохая.

— Да.

— И всё равно вы её озвучили.

— Потому что устал молчать.

Я смотрела на него и не понимала, что меня трогает сильнее: сама фраза или то, как он её сказал. Без красивой позы. Без намёка на игру. Просто как человек, которому уже надоело делать вид, будто он справляется.

— Алексис…

— Не надо сейчас объяснять, почему это неправильно. Я сам знаю.

— Тогда что вы хотите от меня услышать?

Он повернулся ко мне всем корпусом. Взял мою руку. Спокойно. Крепко. Как будто ему важно было не только сказать, но и удержать.

— Правду.

— Какую именно?

— Что вам тоже тяжело.

Ну вот и всё.

И как после этого врать?

Я опустила глаза на наши руки. На его пальцы поверх моих. На собственное дыхание, которое опять стало слишком частым.

— Тяжело, — сказала я честно. — Очень.

Он медленно поднёс мою руку к губам и поцеловал запястье. Совсем легко. Но у меня от этого простого касания по спине прошёл жар сильнее, чем от всех наших поцелуев.

— Вера, — тихо сказал он. — Посмотри на меня.

Я посмотрела.

Он наклонился ближе. Не торопясь. Да и я уже не была уверена, что хочу, чтобы он торопился.

— Ты опять сейчас скажешь, чтобы я остановился? — спросил он очень тихо.

Я сглотнула.

— Возможно.

— Тогда я хотя бы начну.

И поцеловал меня.

Не жадно. Не резко. Долго. Медленно. Так, будто хотел не сорвать с меня очередной запрет, а убедить. Доказать. Дойти до меня не через тело, а через всё сразу. Я чувствовала его ладонь у себя на шее, вторую — на талии, и от этого сочетания силы и осторожности у меня внутри поднималось что-то уже совсем неуправляемое.

Я ответила. Сразу. Без своей обычной гордой паузы.

Наверное, в этом и была вся правда.

Он чуть углубил поцелуй, я сама придвинулась ближе, и в какой-то момент вдруг уже сидела почти вплотную к нему, держась за его плечи, будто так и надо. Будто мы не мучили друг друга столько дней.

Когда он оторвался, я уже не могла сделать вид, что ничего не происходит.

— Это нечестно, — прошептала я.

— Что именно?

— Ты целуешься так, будто заранее знаешь, чем всё закончится.

Уголок его рта дрогнул.

— Нет. Я просто очень этого хочу.

— Я тоже, — вырвалось у меня, прежде чем я успела прикусить язык.

Он замер. Буквально на секунду. А потом уткнулся лбом мне в висок и хрипло выдохнул:

— Не говори мне такое, если не хочешь, чтобы я сошёл с ума.

И, господи, как же мне захотелось проверить, насколько быстро он может сойти.

Но я всё-таки отстранилась.

Опять.

Сама себя уже ненавидела за это.

— Нет, — сказала я. — Не сейчас. Не потому, что я не хочу. А потому, что если между нами это случится, назад уже не отмотать. А я пока не уверена, что выдержу, если всё потом рассыплется.

Он долго смотрел на меня. Потом кивнул.

— Честно.

— Да.

— Тогда я подожду ещё.

— Ты невозможный человек.

— Знаю.

— И это очень мешает мне жить.

Он усмехнулся. Очень слабо. Почти устало.

— Мне тоже, Вера. Особенно в последнее время.

Глава 10

Глава 10

После того разговора в саду я окончательно перестала себе верить.

Раньше всё было понятно. Мужчина либо нравится, либо нет. Либо врёт, либо нет. Либо ты держишь дистанцию, либо уже летишь в стену головой вниз. А с Алексисом у меня получалось какое-то взрослое мучение. Я хотела к нему. И именно поэтому упиралась изо всех сил.

Потому что слишком хорошо помнила, чем заканчивается женская доверчивость, если рядом мужчина сильнее, опытнее и привык, что ему не отказывают.

Вечером мы ужинали на террасе. Мария ушла раньше, сославшись на дела, и я почти не сомневалась, что она сделала это нарочно. На столе стояли запечённые овощи, рыба, хлеб, вино, которого я почти не пила, потому что в моём состоянии мне и вода была опасна. Я и так сидела напротив него и чувствовала себя подозрительно живой.

Алексис смотрел на меня спокойно. Уже без этой своей жёсткой маски. И вот это было хуже всего.

— Ты сегодня какая-то тихая, — сказал он.

— Я экономлю силы.

— На что?

— На то, чтобы не сказать тебе что-нибудь лишнее.

— Например?

Я отложила вилку.

— Например, что ты меня уже достал.

— Это я слышал.