Мяч с глухим, издевательским стуком врезается в штангу и рикошетом улетает за пределы поля. Мое сердце обрывается и леденеет. Разочарование обрушивается на меня, заглатывая целиком на дно. И каким бы отличным пловцом я ни был, ничто не спасет меня от самого себя.

Тяжесть поражения сминает меня, заставляя бессильно рухнуть коленями на траву.

Блять, не могу поверить.

Но разве не такого исхода все ожидали?

— Все в норме, Дейн, — гудит голос Лайла где-то над моей макушкой, и он кладет влажную ладонь мне на затылок. — Вставай.

Ни хрена не в норме, и если наш капитан считает, что так и должно быть, то неудивительно, что в этом году мы худшая команда в лиге. Может, я и полный отстой, но остальные неудачники в команде ничуть не лучше.

Время истекает, и счет остается ничейным. По пути в раздевалку я со злостью бью кулаком по кулеру с Gatorade, совершенно не желая слушать тренерский треп о том, как мы выложились на все сто. Я встаю под душ, чтобы остыть, но в итоге просто реву под струями воды, как малолетний сопляк.

Коннор ждет меня на аллее, когда я выхожу из раздевалки, служа живым напоминанием еще одной причины, по которой моя жизнь – полыхающая помойка разочарований.

— Ну что, наснимал? — слова вылетают резко, рублеными фразами, а мой тон источает ядовитое презрение к его растрепанным ветром волосам и дурацким шортам цвета хаки.

— О чем ты?

Проходя мимо, я с силой задеваю его плечом, слишком взбешенный, чтобы обходить его стороной. Какая-то злая часть меня надеется, что от удара его ебаный кофр с камерой свалится на землю.

— Дейн! — окликает он мне вслед. — Ничья – уже прогресс!

Ага, щас. Коннор не получит права трахать мою сестру и одновременно утешать меня.

— Отъебись! — рявкаю я в ответ, в последний раз оборачиваясь на него, пока уверенным шагом иду в сторону машины.

Осознание того, что я не могу поехать домой, делает все только хуже. Арти взял сегодня отгул, чтобы нажраться у бассейна вместе с Джосс, и последнее, что мне сейчас нужно – выслушивать от него то, что я и так прекрасно знаю. Я – полное ничтожество. Искать утешения у приятелей тоже не вариант, потому что все они в команде, и я подвел их точно так же. Если бы я забил тот гребаный мяч, мы бы вырвались вперед. Мы могли бы победить.

Мы могли бы победить.

В итоге я пишу сообщение Кейдену, и он отвечает за считанные секунды, потому что вечно торчит в телефоне. Пишет, что я могу приехать, при условии, что не буду снова устраивать разборки с его соседями по комнате и захвачу ему по пути новую батарею для вейпа. Меня все устраивает. Заодно куплю себе пару мармеладок с травкой. Может, хоть они помогут мне немного отупеть и расслабиться.

Явно перебрав с мармеладками, я просыпаюсь в чем мать родила поперек кровати, слишком мягкой и пушистой, чтобы оказаться моей, а в уши навязчиво лезет фоновый шум какого-то тошнотворного ситкома. Член липкий от смазки, во рту настоящая пустыня, и я зверски голоден. Я тяжело перекатываюсь на спину, с наслаждением вытягивая затекшие конечности, пока глаза мучительно привыкают к резкому свету с потолка.

— Где я? — сонно бормочу я, обводя комнату мутным взглядом, пока не натыкаюсь на замшевый диванчик. На нем, свернувшись калачиком, сидит знакомый парень и возится со своими ступнями.

Кейден.

Память начинает услужливо подкидывать картинки. Ну, по крайней мере ту часть, где я феерично опозорился перед всеми своими друзьями, сокомандниками, соперниками и Коннором, а затем притащился сюда. Все, что случилось после того, как я закинулся целой горстью мармеладок, превратилось в хаотичное месиво из переплетенных конечностей, телесных жидкостей и многократных выпадений из реальности.

— О, наконец-то очнулся, — Кейден награждает меня тяжелым взглядом из-под полуприкрытых век и поджимает губы, всем своим видом показывая, что я загостился.

В воздухе висит резкий химический душок, перебивающий все привычные запахи Кейдена.

— У тебя тут несет, как в каморке уборщика.

— Жидкость для снятия лака, — отвечает он, приподнимая флакон с фиолетовой водичкой, и щедро плещет ее на ватный диск, чтобы затем приложить к своим посиневшим ногтям. Каштановая челка падает ему на глаза, пока он ожесточенно стирает темно-синий лак с большого пальца ноги.

— Мне нравится этот цвет, — говорю я.

— С ним мои ногти выглядят так, словно вот-вот отвалятся.

— Можно мне его забрать?

Снова смерив меня недовольным взглядом, Кейден лениво копается в косметичке, лежащей рядом, а затем кидает мне крошечный флакончик лака.

Я ловлю его обеими руками.

Цвет полуночно-синий.

— Тебе пора сваливать, Дейн. Мне скоро спать, а твоя долговязая тушка оккупировала всю кровать.

— Спать? Который час? — я верчу головой по сторонам, пытаясь отыскать свой телефон.