Отец комично вытягивает лицо, услышав ее слова, но спорить не берется. В итоге он лишь несет свою кружку с кофе к столу, чтобы плотно позавтракать, сидя напротив нас с Дейном. Наверное, мне должно было показаться странным, что отец остался, позволив маме самой готовить дом к показу, но все встает на свои места, когда он проглатывает очередной кусок и смотрит прямо на нас.

— Знаешь, сынок, мы с мамой любим тебя, несмотря ни на что.

— Да, з-знаю, — бормочу я с набитым ртом.

— Но мы немного за тебя беспокоимся. Знаю, что переезд в Сан-Диего дался тебе нелегко, и там ты был сам не свой. А теперь ты шляешься по рейвам и…

— Там был не рейв.

— …изменяешь Талии. Совсем на тебя не похоже, Коннор. Мы не так тебя воспитывали. Думали, что ты куда более достойный человек.

Пережеванная каша, которую я с трудом сглатываю, падает в желудок тяжелым свинцовым якорем. Пока я рос, бывали времена, когда отец мог повысить на меня голос, даже посадить под домашний арест, но он никогда раньше не ставил под сомнение то, хороший ли я человек. Его разочарование словно удушающая, непроглядная тьма, которая тяжелым прессом давит на грудную клетку. И мне невыносимо тяжело поднять глаза, чтобы посмотреть на него.

И вдруг тяжелая горячая ладонь Дейна ложится мне на плечо, и я слышу голос Дейна.

— Поверьте мне, сэр, вам мог бы достаться сын куда хуже, чем Коннор. Так что либо вы проделали нереально хорошую работу с его воспитанием, либо вы просто самый везучий мужик на свете, потому что Коннор – один из лучших людей, которых я когда-либо встречал.

Просто смотреть на Дейна легко, но куда сложнее держать себя в руках и не прикасаться к нему, когда он говорит такие вещи. Он произнес ровно те же самые слова, которые я мечтал бы набраться смелости и бросить в лицо Арти. Что у него есть один невероятный сын, которого он никогда не будет достоин.

— О, мне очень повезло, — соглашается отец, и от улыбку вокруг его усов собираются морщинки. — И, судя по всему, Коннору тоже повезло иметь такого хорошего друга.

Парня! — отчаянно хочу заявить я. Слово клокочет в груди, обжигая, словно изжога, до смерти желая вырваться наружу. Ненавижу утаивать что-то от родителей. Особенно от папы. Но я держу рот на замке и позволяю отцу продолжать его тираду о важности преданности.

И все, что он говорит чистая правда. Я хочу быть верным, хочу стать для Дейна лучшим партнером, чем был для Талии.

— Я говорю все не для того, чтобы вызвать у тебя чувство вины, — произносит папа. — Талия просто была не твоим человеком, такое бывает. Важно лишь то, чтобы ты извлек урок из подобного опыта и не повторял одних и тех же ошибок дважды. Каждые неудавшиеся отношения что-то вроде репетиции перед теми, которые не рухнут.

— Нам с Талией было хорошо, но только пока все было легко.

— В том-то и дело, малыш. Даже плохие отношения могут казаться хорошими, когда все идет гладко, но по-настоящему крепкая связь остается такой и в тяжелые времена, потому что строится на чем-то большем, чем просто страсть или даже любовь. Важнее всего глубокое взаимопонимание и уважение друг к другу. Именно они удержат вас на плаву, когда вы начнете лезть на стену друг от друга, а жизнь покатится кувырком. Улавливаешь?

— Да, — отвечаю я. И в его словах есть смысл, но осознать их все равно непросто. Когда ладонь Дейна соскальзывает с моего плеча, меня захлестывает вина за то, что мы вообще завели подобный разговор. Но когда он кладет ту самую горячую руку мне на колено и по-хозяйски сжимает его, я не могу сдержать улыбки.

— Так что запомни мои слова на тот случай, когда в следующий раз решишь связать с кем-то свою жизнь, — отец смещает взгляд на парня, сидящего рядом со мной, и в нем сквозит такой явный намек, что меня бросает в краску.

Накрыв ладонь Дейна своей, я ласково поглаживаю костяшки его пальцев.

— Запомню.

— И ты можешь говорить с нами о чем угодно, приятель. Вообще о чем угодно. Я серьезно. Думаешь, раз мы твои родители, то не сможем понять, через что ты сейчас проходишь? Сенсация! Мы тоже когда-то были твоего возраста. Я учился в колледже. Тусовался. Ввязывался в неприятности. Я даже… немного экспериментировал с одним своим знакомым парнем. В итоге оказалось, что это не мое, но произошедшее совершенно точно не было негативным опытом.

— Эээ… — теперь жар, заливающий мое лицо, вызван исключительно чувством глубочайшей неловкости, потому что мне в последнюю очередь сейчас хочется представлять, как мой отец экспериментирует с каким-то мужиком. Или вообще с кем бы то ни было! Он же мой папа!

— Я пытаюсь сказать следующее, — продолжает отец, протягивая руку через стол, чтобы похлопать меня по той ладони, которая не занята переплетением пальцев с Дейном под столешницей. — С кем бы ты ни был, береги этого человека, будь добр к себе и, что самое важное, перезванивай своему отцу. Он волнуется!

Тихо рассмеявшись, я обещаю, что обязательно буду.