— Хочу, чтобы ты стала моим полноправным партнером, — поправил он, выделяя голосом каждое слово. — А для этого придется впрягаться во всё. В том числе и в это дерьмо. Выходить на сцену под свист и улюлюканье и доказывать, что мы правы.

Я задумалась, прокручивая в голове возможные сценарии. Предложение было рискованным, опасным для репутации. Объект в центре — это миллиарды, но и колоссальные репутационные риски. Если местные продавят свой протест через суды или административный ресурс, проект прогорит, и мы потеряем огромные деньги. Но если мы выиграем эту битву — я войду в высшую лигу строительного бизнеса, в элиту. Туда, куда всегда стремилась, куда меня не пускали без связей и нужного объема капитала.

— Я согласна, — сказала твердо, глядя ему прямо в глаза. — Но с условием.

— Слушаю внимательно.

— Параллельно с проектом ты помогаешь мне с Ромой и Илоной. Я хочу, чтобы они получили по заслугам. Быстро, больно и публично. Чтобы вся история вышла наружу и им было стыдно показаться в приличном обществе.

Северов усмехнулся, встал из-за стола и подошел к окну, заложив руки за спину. Свет падал на него сбоку, делая фигуру еще более монументальной.

— Мстительная ты наша, — в его голосе звучала странная, почти отеческая нежность. — Ладно. Договорились. Считай, что первый ход уже сделан. Сегодня утром, в девять, к твоему Роме в студию нагрянула налоговая проверка по анонимному звонку. Сняли кучу документов, опечатали кабинет, изъяли жесткие диски. — Он повернулся ко мне. — А Илона получила повестку в суд по твоему долгу с ходатайством об аресте ее счетов до выяснения обстоятельств. Мой адвокат уже работает над иском. Через неделю, максимум две, они будут голые, босые и очень, очень злые друг на друга. Устроит?

У меня перехватило дыхание. Так быстро? Так просто?

— Ты серьезно?

— Я всегда серьезен, Арина. — Он подошел ко мне вплотную, остановился так близко, что я почувствовала запах его парфюма — древесный, горьковатый, с терпкими нотками дорогой кожи и табака. — И никогда не обещаю того, чего не могу сделать.

Он стоял надо мной, возвышаясь, и в его глазах плясали черти.

— Но помни, — его голос стал ниже, в нем появились вибрации, от которых по позвоночнику побежали мурашки. — Ты теперь моя партнерша. А это значит, что мы будем видеться часто. Очень часто. И работать вместе бок о бок. И решать проблемы. И…

Он не договорил, оставив многоточие висеть в воздухе между нами. Просто смотрел на меня сверху вниз, и этот взгляд обжигал.

— Что «и»? — выдохнула я, чувствуя, как щеки предательски заливает румянцем. Черт. Я не краснела лет сто, еще со школы.

— И не спать по ночам, — закончил он с кривой, чуть насмешливой улыбкой. — Потому что такие проекты требуют полной отдачи. Ты готова к бессонным ночам, Горчакова?

Я поднялась с кресла, оказавшись с ним почти нос к носу. Мои каблуки делали меня выше, но он всё равно нависал, подавляя своей энергетикой.

— Я готова ко всему, Северов. Главное — результат.

— Результат будет, — пообещал он. — Иди работай. Завтра в девять утра на объекте. Адрес и схему проезда сброшу на телефон.

Я развернулась и пошла к выходу из кабинета, всей спиной чувствуя его тяжелый, прожигающий взгляд. У самых дверей лифта я обернулась. Он стоял на пороге кабинета, сложив руки на груди, и смотрел на меня. В этом взгляде было что-то такое, отчего сердце пропустило удар, а потом забилось быстрее.

Лифт бесшумно унес меня вниз, в шумный, суетливый город, а в голове крутилась одна навязчивая мысль: «Арина, ты влипла. По-крупному. И дело не только в бизнесе».

Но от этой мысли почему-то хотелось не плакать, а тихо, почти незаметно улыбаться.

Объект встретил меня запахом сырой, заскорузлой земли, прелых листьев, ржавого металла и застоявшейся воды. Семь гектаров пустыря за высоким, проржавевшим забором из профлиста — именно так выглядело будущее, которое предлагал мне Северов. Я стояла у разбитых, кое-как заваренных ворот и смотрела на торчащие из земли, поросшие мхом обломки бетонных плит, на мрачные остовы старых цехов с выбитыми окнами, на три высоченные кирпичные трубы, упершиеся в низкое, тяжелое, свинцовое небо. Где-то вдалеке шумел город, но здесь, за забором, царила звенящая, какая-то постапокалиптическая тишина.

— Нравится? — раздался знакомый низкий голос прямо за спиной.

Я вздрогнула и обернулась. Северов подошел совершенно бесшумно, в черной куртке-косухе из мягкой кожи, потертых джинсах и высоких грубых ботинках на толстой подошве. Сегодня он ничем не напоминал владельца империи из стеклянного кабинета — скорее опытного прораба или даже археолога, который сам готов лезть в грязь и ржавчину, если это нужно для дела.